"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

другими парнями учился наматывать портянки, подшивать подворотничок, а также им объясняли, что означают линии и звёздочки на погонах и какие звания вообще существуют. С обеда и до самого отбоя новобранцы осваивали движение строем, привыкали делать первый шаг с левой ноги и правильно прикладывать руку к пилотке для выполнения воинского приветствия. Отбой долго не наступал: к вечеру подвезли ещё группу молодых солдат, таких же, как и они, только что с поезда, и к азам размещения формы на табуретке прибавился повторный курс наматывания портянок на ноги. Прибывшие ребята не по своей воле оказались в экстернате. Результатов здесь от них ждали все, включая Путилова, потому как: «Пока все не научатся, спать никто не ляжет!» Слово сержанта – закон. Следующий день начался всего через пять часов после того, как забегавшийся по казарме учебный сбор всё-таки сдал норматив: «Скоростное падение на матрасы своих коек». Олег отключился почти сразу, как только погасили свет. Он не понимал, как так быстро могло наступить утро. Но реальность оказалась сурова: по центральному проходу в 6:00 зашагал старший сержант Лабутин. Его натренированные голосовые связки могли бы и мёртвого поднять своим кличем: «Рота, подъём! Подъём, рота!»

«Я же только-только подушки коснулся!» ­– подумал в тот момент Олег, но всё же соскочил с койки. Началась зарядка, потом уборка, подшивка подворотничков с ускоренным обучением швейному мастерству прибывших ночью. Наконец завтрак, после него строевая, что сменилась читкой Устава – великой книги мира зелёных человечков. И соблюдая эту самую букву армейского закона, подкрался долгожданный обед. К сытому желудку, к сонной, чумной голове добавились уборка, колка дров, помощь в столовой и… И день всё ещё не собирался заканчиваться. Да, красными лучами солнца загорелся вечер. Да, капитан Петренко убыл за очередной партией пополнения. Но покой наступит не скоро! Потому что время перед ужином – час для физической подготовки. Так решил старший сержант Лабутин. Его слово ­– приказ, а приказы нужно выполнять. Три десятка солдат старались, как могли. Ноги болели от непривычных сапог, утомительных занятий строевой и этого изматывающего забега по полосе препятствий. Она протянулась от казарм и до столовой. Начинай бегом, затем иди шагом до бани ­­– ею оказалась пристройка в задней части, за кухней ­– потом рывком метнись до турника, подтянись, спрыгни и снова беги по дороге из покрышек, расставленных в шахматном порядке. И это не конец: нужно взлететь на брусья, после них вскарабкаться на стенку из досок, проскочить вдоль по бревну и рухнуть на землю. Тут уже вечерняя развлекательная программа потребует ползти, роя грудью траншею под низко натянутой проволокой. На финише солдата будет ждать младший сержант Коршаков, с упоением наблюдавший за выдохшимися, уставшими людьми. Он в очередной раз прогнусавит в свой кривой сломанный «по духанке» нос: «Быстее! Быстее давай! Ещё кхуг!» И всё начнётся по новой…

У стены казармы, опершись на неё спиной, согнув ноги в коленях, отбывали наказание Кириллов и ещё какой-то парень с отталкивающими чертами лица. Этот неприглядный солдат был из второй партии, приехавшей поздно вечером. Наказали этих двоих за утренний проступок: не сговариваясь, парни решили показать сержантам, что они не как все и дурацких приказов выполнять не собираются. Командир роты моментально назначил «таких ретивых молодчиков» на уборку уличных туалетов, а после повторного отказа подошёл к «синему» и что-то сказал ему на ухо. После этого Кириллов что-то моментально осознал и резко помрачнел. Насчёт нарушителей сержанту Буйворову была дана вполне ясная инструкция: «Задрочить до потери сознания!» Поэтому у «парочки» день был особый: сначала прошла персональная тренировка по рукопашному бою, в процессе которой их лица приобрели красно-фиолетовые очертания, затем пробежки друг с другом на плечах отбили всё желание вступать в конфликты. Час ходьбы гусиным шагом, приём пищи в упоре лёжа заставили крепче задуматься о месте, в котором они оказались. А когда «настоящие пацаны» уже не могли стоять на ногах, им было предложено посидеть «на ветерке». Олегу даже стало жаль «синего», выпускника детской колонии, хотя вчера он и сам желал этому наглому «стремяге» чего-то подобного.

Из столовой вышел старший сержант Лабутин, держа кружку чая в правой руке:

– Рота, на приём пищи строиться!

Олег не стал добегать до конца бревна и просто спрыгнул на землю рядом. Коренастый Коля и полнотелый Ватруха ­­– так командир роты стал звать белощёкого новобранца в круглых очках, прибывшего в первой партии – замерли под колючкой, чтобы отдышаться. Жора Рывцов хватал ртом воздух, как рыба, наклонившись вперёд, уперев руки в бёдра. Перед ним неаккуратно спрыгнул с деревянной стенки долговязый Довгаль, распластавшись на траве. Олег только-только коснулся земли, как его тут же сбил с ног оступившийся Семён.

– Прости! – прохрипел земляк сквозь одышку.

– Ничего, – махнул рукой Путилов и начал вставать, хватаясь за бревно. Те, кто ползли, неохотно поднимались с земли, а большинство из тех, кто шёл на корточках, в момент остановки попадали, кто вперёд себя, а кто и назад. Строй напротив входа в столовую начал формироваться, в первую очередь, из солдат, которые смогли быстрее остальных восстановить дыхание.

– Это что такое? – прикрикнул кривоносый сержант. – Стооиться!

– Рота, я непонятно сказал? – громким раздражённым тоном произнёс высокий, крупный Лабутин. – Строиться! Пять, четыре…

«Блин!» – пронеслось в голове Олега и они с Семёном побежали на свои места в шеренге так быстро, насколько им позволяли ноющие от изнеможения ноги.

Когда старший сержант досчитал до одного, в строю не хватало нескольких человек: Коли, Ватрухи и ещё троих солдат, бежавших от участка с покрышками.

– Рота, упор лёжа принять! – после этих слов Лабутин сделал последний глоток чая, а остатки размашистым движением вылил на землю, в сторону ворот. – Раз, два…

Упавшие там же, где стояли, 27 новобранцев отжимались на трясущихся руках с круто прогнутой поясницей. Самые короткие движения были у «синего» с его собратом по несчастью: у них еле-еле хватало сил, чтобы не рухнуть на траву, потеряв сознание.

Досчитав до пяти – количество опоздавших на построение, включая озлобленного Кириллова и угрюмого Мурманцева, Лабутин скомандовал:

– Рота, встать! На приём пищи строиться! Три…

Пятеро влетели на свои места, чуть не сбив с ног стоявших рядом.

– Упор лёжа принять! – рявкнул старший сержант.

Путилов плюхнулся одновременно со всеми, восклицая в своих мыслях: «Да что не так-то?»

– Отставить! – неожиданно спокойным голосом произнёс Лабутин. – В колонну по два, лицом к