Шлак. Безумная королева - Олег Велесов

И надо же такому случится.

Видимо, услышала сигнал Стока, вышла проверить посты и так неаккуратно наткнулась на мой нож. А не подняла сразу тревогу, потому что со спины приняла меня за адепта.

Судьба…

Начал шевелиться первый караульный. Всхлипнул, тряхнул головой. Коптич ухватил его за шиворот и оттащил в сторону, чтобы свет от костра не выдал наше присутствие. Надавил коленом на грудь. Я подошёл, присел перед ним на корточки.

— Кто из ваших остался?

— Да пошёл ты…

Ответ стандартный. Что ж, реакция будет такой же. Тратить на шлак время, а тем более наногранды, смысла не было. Я накрыл его рот ладонью, взял палец и сломал. Хруст, змеиные жесты тела. Сток присел ему на ноги, чтоб не уполз.

Я взялся за второй палец.

— Вопрос помнишь?

Загонщик заморгал, надеюсь, что это «да». Убрал ладонь.

— Хрен ли вас лесовиков… да плевал я. Чё мне этот Гамбит, сука… шёл он нахер. Из Депо нас восемь. Старшим Румб. И два десятка редбулей. Главная Голикова. Она над всеми главная. Тупая баба, заставила нас комаров кормить, типа, сторожите. От кого сторожить? А Румб поддакнул, типа… — загонщик замолчал, видимо, сообразив от кого сторожить надо было, и простонал. — А-а-а… Кто ж думал, что вы опять полезете. Говорили, вы там передохли после удара Королевы.

— Королева тоже ушла?

Об этом можно было не спрашивать. Останься она тут, Кира бы её почувствовала, да и я с такого расстояния тоже уже почувствовал.

— А чё ей тут делать? Свалила, сука… Убьёшь меня теперь, да?

— Лежи молча, и никто тебя не тронет.

— А я ведь тебя помню, слышь? Ты этот… как его, сука… Ты…

— Пасть закрой. Тебе же сказали: молча. Меня многие помнят.

Вот поэтому и не хочу я лить кровь загонщиков. Помнят. Многие.

Пока допрашивали пленного, подошла основная группа. Я наскоро обрисовал Гуку обстановку, он кивнул и коротко бросил:

— Заходим.

Придерживаясь стены прошли ко входу. Внутри горели керосиновые лампы. Освещение на ахти, но достаточно, чтобы различить тела на нарах. Справа у стены составленные в пирамиду ружья и пара ППШ, тут же пулемёт Дегтярёва со снятым диском. Рядом на табурете клевал носом редбуль.

Да уж, охранение что внешнее, что внутреннее у них налажено на авось. Двое лесовиков скрутили дежурного, остальные пошли вдоль нар, поднимая спящих пинками и прикладами. Сначала послышались недовольные возгласы, потом кто-то испуганно всхлипнул. Гук подкрутил фитили ламп, стало светлее. Редбули вскакивали, зачумлённо глядя на хрен знает откуда взявшихся северян. Кто-то выругался, ему съездили по роже.

Мы с Коптичем двинулись к лестнице. На втором этаже тоже кто-то был. Интуиция не показывала сколько там народу, но некоторые кляксы наслаивались друг на друга.

Поднявшись наверх, быстрым шагом двинулись к командирскому закутку. Лампа не горела, дыра в стене была завешана куском брезента, чтоб ветер не задувал. На диванах и вокруг них расположились шестеро в коричневых рубахах. Один приподнялся на локтях, спросил, зевая:

— Чё там опять за шум? Редбули лишака хлебнули, решили пляски устроить посреди ночи?

Я дал ему пощёчину. Удар получился хлёсткий, звонкий, голова откинулась. Но мужик оказался крепкий и не трусливый. Крутанулся через плечо, одновременно выкрикнул:

— Тревога!

Потянулся к стоявшему в изголовье дробовику. Не успел. Ногой я ударил его по рёбрам, отбрасывая к столу. Вскочили остальные, ими занялся Коптич. Одного огорчил прикладом в поясницу, второму ткнул ствол в лицо.

— Сиди ровно, сука деповская! Я сегодня нервный, могу выстрелить!

Всё происходило в кромешной темноте, и кто перед ними, загонщики не понимали. Поняли лишь то, что мы под дозой. С такими лучше не связываться. Старший захрипел:

— Ладно, ладно, чё вы? Вот, смотри, мужик, вот руки. Поднял я их, поднял.

— Дружно ложимся на пол и не шевелимся! — не сбавляя истерических ноток, выкрикнул Коптич.

Деповские послушно легли в ряд, Коптич поискал верёвку, не нашёл.

— Сука этот Гук. Они тут пленных вообще не берут, сразу валят? Чем вязать-то?

— Не валим, — послышался от лестницы спокойный голос крёстного.

Блеснул огонёк лампы, по стенам запрыгали силуэты. В сопровождении двух бойцов Гук подошёл к нам, выдвинул ящик стола и вынул скотч. Бойцы поочерёдно заломили деповским руки за спины, замотали запястья. Я присел на диван, Гук кивком указал на карту на стене.

— Ты спрашивал, почему не дорисовали. Вот поэтому и не дорисовали.

— Да понял я уже. С пленными что делать собираетесь?

Бойцы подняли деповских на ноги и повели к лестнице. Гук проводил их задумчивым взглядом.

— Отправлю на Север.

— Пятьсот километров по болотам?

— Ну, что ж теперь, за месяц доберутся. На крупных островах стоят заставы. Там отдых, продовольствие, тёплая одежда. Дойдут. На Севере люди нужны. Край большой, рабочих рук не хватает.

— Ты же говорил, там всё очень грустно, никаких ресурсов.

— Ресурсы есть, добыть сложно. Битум, соль, уголь. Земля на самом деле богатая. Технологий добычи нет. Око, как говориться, видит, да зуб неймёт. Нет у нас ни сталеваров, ни шахтёров, всё делаем методом проб и ошибок. Но своего добьёмся.

— На это не одно поколение уйдёт.

— Уйдёт, — кивнул Гук. — Но с кого-то должно начаться.

— А не проще книжки какие-нибудь почитать? Не поверю, что чего-то подобного найти нельзя. У тебя же свои люди в Загоне, пусть в библиотеку запишутся, украдут пару учебников.

— Учебники есть, даже много. В Придорожном школьную библиотеку нашли, всё под чистую вывезли. Чего там только не было. Проблема в другом: в этих книжках столько всяких терминов, столько словечек заковыристых, а людей, которые могут это объяснить и показать, как на практике сделать, нет.

— Эти люди называются инженеры.

— Ага, именно так. Инженеры. Но ни их, ни врачей… Всё сложно, Дон. Не просто же так на выходе из станка анкету заполняешь. Всех, кто имеет отношение к такого рода знаниям, сразу отправляют на ферму, а уже там решают, куда дальше: на трансформацию или в зелёный сектор. Чаще на трансформацию.

— Так прям всех на трансформацию?

— Так прям всех.

— А зелёный сектор, это зелёные майки?

— Именно. Для них в Загоне особый жилой блок создали.

— Да, помню. Туда даже внутреннюю охрану не пускали, свои сторожа внутри и на выходе. Мёрзлый что-нибудь говорил об этом?

— Только то, что за ними двойной присмотр