"Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 - Анна Чернышева

Собрала свои лекарства в сумку, надела полушубок, замотала платок. Не глядя, вышла в сени. Быстрым шагом, насколько позволяли силы, дошла до дома и в сенях привалилась к стене. Отдышалась. Перед глазами стоял образ Матвея Ильича – развалившегося сидя на скамье, раскинувшего длинные мускулистые ноги в середину избы. Суровый взгляд следит за каждым её движением. Зелёные глаза сузились, так и пышут недоверием. Что изменилось за несколько мгновений?

Услышала топот Федоры, тряхнула головой и зашла в избу. На столе уже был накрыт нехитрый завтрак: яичко для Лидочки, пшеничная каша для них с Федорой. Часть своей каши Варя пыталась скормить девочке, но та недовольно плевалась и шипела – не любила это блюдо, а выбор зимой 1919 года у них был невелик.

Варин же желудок благодарно принял горячую еду, сил немного прибавилось. Мысли же её были далеко – она думала о Синицыне. Как его лечить? Что будет, если он не выкарабкается? У него серьёзно повреждены внутренние органы, а она только и умеет, что мази накладывать да отвары настаивать. Усмехнулась невесело. Да и новый председатель не питает к ней доверия.

Но день только начинался, и пора было делать обычные дела. Пока разобралась с единственной оставшейся после продразвёрстки курицей и петухом, почистила коровник да покормила их единственную кормилицу Зорьку, настал полдень. Силы покинули Варю, а ещё нужно было идти к Синицыну и проверять его. Ей и хотелось туда пойти, и она одновременно робела, зная, что может застать там Соколова.

Но в избе было пусто. Пациент лежал на лавке, Петровна что-то делала у печи. Бегло осмотрев его, сделала вывод, что состояние не ухудшилось. Заменила оттаявший сыр на новый, замороженный. Синицын пришёл в сознание и молча лежал, поддаваясь всем моим манипуляциям.

Варя, недолго думая, положила руки ему на живот и закрыла глаза. Сосчитала до десяти, успокоила сердце и тут же ощутила, что у неё болят внутренности и колено. Сосредоточилась на внутренностях. Постепенно начала различать, что где-то по центру не болит, а пульсирует. Что это? Внутреннее кровотечение? Мысленно представила свои руки, как учил её Мико, и начала аккуратно ими закрывать воображаемую дыру в теле Синицына. Перед глазами поплыли золотые всполохи, в которые превратились её руки. Зашивала воображаемыми светящимися нитями воображаемую рану, внимательно следила за ощущениями в своём теле. Почувствовала, как иссякают силы. Чтобы выжать последнее, начала тихонько мычать себе под нос однообразную мелодию. Звук добавлял золотистого света пальцам, и она могла продолжать.

– Что вы делаете? – услышала резкий окрик и с перепугу открыла глаза.

Над ней возвышался во весь свой рост Матвей Ильич и смотрел на её руки. Варя не нашлась, что ответить. Петровна привыкла к её манипуляциям, а Синицын спал. Что успел увидеть Соколов? Как она пела, приложив руки к бинтам на животе больного? Большего он видеть не мог…

– Я лечу человека, по вашей же просьбе, – проблеяла Варя. В голосе проскользнул страх и чувство вины. Матвей Ильич точно это почувствовал. Зелёные глаза потемнели и сузились, рот превратился в узкую полоску.

– Нет. Вы… вы что, колдовали?! – обвиняющим тоном проговорил он.

Но Варя уже оправилась от испуга и спокойно посмотрела ему в глаза.

– Вы что, верите в колдовство, товарищ Соколов? – презрительно произнесла она. – Я просто производила осмотр.

Встала, собрала свою сумку и вышла вон. Умница, Варя – поздравила она себя. Всё же благородное воспитание – не золото, его не отберёшь. Учит отлично держать себя в руках.

***

В последующие дни Варя была занята тем, что ухаживала за Синицыным под бдительным взором Соколова. Крови в моче больного не было, лицо его из пепельно-серого превратилось в розовое. Через весь живот у него проступали сине-жёлтые синяки и бурые кровоподтёки, колено опухло и болело. Но самое страшное было позади – Варя ли остановила внутреннее кровотечение, или сам молодой организм справился – но Синицын пошёл на поправку.

Новый же председатель развёл в Васильевке бурную деятельность. Арестовал мужика, одного из хозяев молотилки, как кулака, и отправил под конвоем из двух своих провожатых в Самару. Конфисковал его дом, где устроил сельсовет. Жена и дети арестованного были выселены посреди зимы в баню, и по весне собирались перебираться в другое село, к родственникам. Мужики присмирели, а комитет бедноты поумерил свой пыл. После избиения Синицына – на этом месте рассказа Петровна чуть всхлипывала и грозно сверкала глазами – Соколов строго-настрого запретил самосуд и самолично наказал смутьянов десятью сутками лишения свободы. А по-простому – закрыл их в пустом амбаре того же двора, где устроил сельсовет, и кормил их раз в день пустой кашей.

Вина же Синицына перед мужиками была в том, что он попытался организовать сбор дров и соломы для отопления пустующей избы, в котором устроили тифозник. Туда свозили заболевших, и люди лежали, дрожа, в промёрзшей хате. Родственники приносили им еды, а дров катастрофически не хватало. Ухаживал за всеми восьмидесятилетний дед, который в Крымскую войну был ротным лекарем. Ввиду болезни Синицын не мог сам организовать сбор дров, отправив своих подчинённых из комебда. А те принялись сводить личные счёты, отбирая у соседей последнее да устраивая обыски.

Соколов же снарядил отряд из мужиков в лес, где те за три дня напилили норму дров, нужную для обогрева тифозного дома. Так же решительно и споро он решал и другие проблемы. Варя, выходившая из дому только набрать в колодце воды, да проведать своих пациентов, видела его на своём коне то в одном конце села, то в другом.

Силён был и ловок – умел и словом вразумить мужиков, и делом. Спустя месяц о нём уже уважительно говорили даже самые отчаянно настроенные мужики. Решений его оспаривать боялись. Правил председатель Соколов в Васильевке твёрдо, но справедливо. Варе хотелось видеть его всё больше и больше.

Подгадывала походы к Синицыну тогда, когда видела лошадь председателя, привязанную у ворот Петровниного дома. Щипала щёки, прятала отросший ёжик под нарядным платком. Кусала губы, чтобы вернуть синим полосочкам былой сочный цвет. Пока разговаривала с пациентом, то и дело поглядывала на Соколова. Любовалась его статью, уверенностью. Рыжие его волосы, пышными волнами спадающими на лоб, стали ей сниться во сне. Просыпалась горячая, влажная, перед глазами стояли насмешливые зелёные глаза да яркие губы. Извелась Варя, никогда ещё не испытывала ничего подобного к мужчине. Лелеяла тайную надежду, мечтала о несбыточном. Долго задумывалась, сидя на одном месте.