Уйти на Запад - Сергей Сергеевич Лифанов

— А сколько вообще зарабатывают операторы? — поинтересовался Фокс.

— По-разному, — ответил Норман. — Начинающие — двадцатку. А если скорость большая — так и сто, и сто двадцать.

— Вот как, — уважительно протянул Фокс, и Норман немедленно переключился на него:

— Тоже хочешь научиться? А ты вообще грамотный?

Выяснилось, что с грамотностью у Фокса не очень, но слух хороший, и повторить за Норманом любой отбитый ритм он может без ошибок. И все эти буквы, которые точки-тире, он запомнил быстро. А перевести в морзянку печатный текст у него получается явно лучше, чем этот же текст прочитать вслух.

— Тебе в самом деле хочется быть телеграфистом? — спросил я назавтра, когда мы вместе снова занялись лошадьми.

— Не очень, — ответил Фокс. — Но работа плевая, а платят хорошие деньги.

— Вот как, — проговорил я. Фокс на моих глазах терял весь романтический ореол. Только что он был партизаном и сражался за знамя Юга. И он сутки, как с этим делом завязал — а уже прикидывает, какой бы непыльной работенкой заняться.

Фокс глянул на меня с усмешкой:

— А чем предложишь на жизнь зарабатывать?

Тут я завис: а действительно, чем?

— Четыре года назад мне повезло, — сказал Фокс. — Сто долларов в месяц мальчишке, который только и умеет, что на лошади удержаться, — мечта. Ну, на самом деле, не такая уж легкая работа — быть курьером, зазря ведь деньги платить не будут, но работа оказалась временная: компания разорилась из-за телеграфа, как только первая телеграмма с востока в Сан-Франциско прошла. Ну, по югам телеграфа почти не было, но там большей частью и новостей никаких срочных не было, чтобы держать такую службу, как «Пони-Релай». Да тут война началась, а я в тот момент был в Техасе — ну то есть, в какой армии курьером служить, вопросов не было. И носился с эстафетами между Техасом и Арканзасом. А в прошлом году весной крепко простудился и заболел. Хорошо так заболел, думали, не выкарабкаюсь. Тем временем дикси ушли, янки пришли — куда деваться, когда оклемался? Украл я у янки лошадь и попробовал уйти на Запад. Да хрен уйдешь: дороги перекрыты, а где дорог нет — можно на банду нарваться. Ну я и нарвался. И спросили меня: а что это ты, Фокс, от войны за правое дело линяешь? Дезертир?

Я быстро глянул на девичье лицо Фокса: да уж, нашли дезертира.

Фокс хмыкнул:

— Ну я и сейчас не очень солидно выгляжу, а тогда после болезни вообще был тощенький и бледненький задохлик. Какой из меня дезертир — так, одно недоразумение. Но к банде пришлось присоединиться. Лошадей для них у янки воровал, в основном. Или вот еще посылали телеграфные провода резать. И чем мне сейчас заниматься, если все, что я умею, — лошадей воровать? Это ведь только во время войны кража лошадей — удаль, а на Западе за это вешают.

— Ковбоем? — промямлил я.

Фокс очаровательно улыбнулся:

— Ты себе вообще как работу пастуха представляешь? Это на востоке парочку коз пасти — особой силы не надо, а чтобы со стадом полудиких техасских бычков управиться — там мужики нужны, кто меня наймет? Разве что табунщиком — за рабочими лошадьми присматривать. Десять долларов в месяц. А Джейк вон только потому, что знает, как два проводка соединить — восемьдесят долларов получит. И что, я совсем тупой и такой работы не освою?

— Освоишь, — согласился я. — И вообще, за электротехникой будущее. Но читать много придется.

— Выучусь, — легкомысленно сказал Фокс.

8

Что там Джейк сказанул о Фоксе в свое время мистеру Поттсу? «Пусть лучше валит в Техас или Калифорнию, где его никто не знает»? Ха-ха!

Мы еще не успели выгрузиться в Форт-Смите, как услышали:

— Фокси, живой?

Фокс приветственно помахал рукой:

— А что мне сделается?

— Кто тебе такой шикарный фонарь поставил? Этот длинный?

— Неа, — ответил Фокс. — Это так, на сучок налетел.

— Хороший был сучок, — посочувствовал знакомец.

И дальше пошло-поехало:

— Фокси, как жизнь?

— Ой, Фокс, ты ли это?

— Фокси Кид вернулся…

Перекинувшись парой слов с одним знакомцем, другим, третьим, Фокс направил наш фургон на какой-то знакомый ему двор. Город был переполнен, мест в гостиницах не было.

— Если что, сможем ночевать и в фургоне, — выразился Джейк, оглядывая окрестности. — Не зима.

форт-смит

Форт-Смит и до войны был по арканзасским меркам городом не маленьким — около полутора тысяч человек, а с началом войны народу начало прибавляться. Этот город был воротами на запад — сразу за окраиной начинались Индейские территории; на территориях тоже была война, но если их проскочить — дальше открывались вольные земли дальнего Запада, где войны не было, если, конечно, не считать индейцев, но индейцы там были уже не везде. «Проскочить» можно было двумя способами — налегке, верхом, небольшими незаметными отрядами, или же на фургонах, запряженных волами. Волы выдают офигительную скорость две мили в час, поэтому слово «проскочить» кажется неуместным. Понятное дело, одинокий фургон, тянущийся с такой скоростью — легкая добыча и для бандитов, и для индейцев; поэтому фургоны сбиваются в обозы. Сотня фургонов — это уже серьезно, и редко кто захочет с такой силой связываться. Вот и в прошлом году из Форт-Смита ушло на Запад полторы тысячи человек, а сейчас снова накопилось народу — еще полторы-две-три тысячи уйдет, а город все равно не опустеет: будет мастерить фургоны, упряжь и всякое добро, что понадобится переселенцам в долгом пути, будет покупать и продавать волов и лошадей, заготавливать провиант для переселенцев, которые наверняка поднакопятся к следующему году. Основной поток американских переселенцев на Запад шел много севернее, от города Индепенденс, но переселенцам с Юга — а их много сейчас было, стронутых с места войной, — подходил и южный маршрут. И потому в Форт-Смите можно было встретить и бывших конфедератов, и юнионистов, и беглых рабов, которые вообще-то беглыми уже не считались, а военные власти города не сильно интересовались, в каких отношениях человек находится с законом и на чьей стороне воевал, лишь бы этот человек не расхаживал по городу с оружием, не нападал на солдат, но только запасался бы снаряжением, чтобы свалить дальше на Запад.

И Фокс, который в Арканзасе прятал свое девичье личико не хуже Гюльчатай, сейчас не стесняясь демонстрировал свой налитый синевой и зеленью фонарь всему