Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова

серьезно думала, уже все, конец, веревку приготовила, – совсем уж тихо сказала Маша. – Вода кончилась, выйти никак, пробовала через балкон ниже спуститься, но чуть не сорвалась, там этот дурацкий козырек. Хотела быстро… С балкона… Одно остановило: а если бы не умерла, только покалечилась?..

Всхлипнула, а я обнял ее за плечи и прижал к себе сильнее. Пусть выговорится девчонка, легче станет. Вообще, как с ума не сошла – не представляю. И даже не хочу.

– А потом слышу… – Тут она подняла на меня глаза, мокрые от слез, и почти счастливо улыбнулась. Ресницы как лучи маленьких солнышек… Я что, влюбился? – Кто-то матом ругается, думаю, мерещится от жажды, но выглянула. А там ты, этих мертвецов через себя кидаешь, бьешь их… Спасибо.

– Все хорошо, – сказал я и потрепал ее по плечу. – Сейчас вертолет прилетит, и мы будем в безопасности.

– Я когда увидела, сколько там зомби, в подъезде… А сначала думала, ты просто ушел… Заплакала, ведь теперь точно конец всему…

– Вы откуда? – раздалось сбоку. Я поднял глаза и увидел мелкого плюгавого мужичка с испитым лицом. Тот радостно скалился и даже мне подмигнул. Вот ведь нашел время, чудак на букву «м».

– Оттуда, – в тон ему сказал я, мотнув головой назад.

– Вот и я говорю, хана всему, ведь был город как город, что к чему?! – Эта речь меня поставила, мягко говоря, в недоумение, а если говорить без излишней толерантности – я охренел, и это слабо сказано, даже головой встряхнул. Может, пропустил что-то из диалога.

– Вот Михалыч говорит, что это все бред. – Я взглянул в глаза мужика и понял: если и была крыша и гусь, то ее сорвало, а последний давно с привязи сорвался. Я сам не люблю таких определений, например «глаза убийцы». Чем взгляд убийцы отличается от взгляда обычного человека? Да ничем. Сто раз видел. И доброго старичка, милого, хорошего, только мало кто знал, что у него руки по локоть в крови, а на личном кладбище не одна сотня нашла приют. И злодейскую морду со страшным взглядом – на деле милейшего человека кандидата наук по филологии, который в жизни не обидел даже мухи… Но эти глаза принадлежали безумцу, я такие тоже видел, и не раз. Шалые, яркие, с безуминкой и каким-то неподдельным восторгом.

– А я думаю, это не бред! – категорично вновь заявил мужик, не обращая ни на кого внимания. – Это наказание нам всем, за грехи наши. У кого грехов было мало, тот сразу умер, в рай отправился, а у кого много, тот подзадержался, сейчас здесь при жизни помучится, а потом в аду черти добавят! А ты что думаешь?

– Вертолет! Там вертолет! Ура-а! Ура! Вертолет! – раздались радостные крики. Маша вскочила, я тоже стал подниматься, но псих уцепился за мой рукав и продолжал истерично спрашивать, почти шептать:

– Так что ты думаешь?! Что?! Думаешь, в рай попадем или в ад?! Вот Тимофей говорит, что точно в рай, после таких мытарств, а я ему не верю – грешники мы все, грешники…

Я осторожно освободил рукав из захвата, улыбнулся Маше.

И тут псих резко схватился за мою руку, неожиданно сильно, одежда хрустнула, притянул к себе, зашептал тихо-тихо:

– Не ходи за Сундуком мертвеца! Даже не думай! Весточка это тебе, персональная! Погонишься – все потеряешь, ничего не обретешь, но жить будешь. Только тогда зачем?! Бойся черного квадрата и красного креста! Они ищут!

Я дернулся, освобождаясь, встретился взглядом с мужиком, и меня в дрожь кинуло. Его глаза стали матово-черные, без белка. Я не мог от них оторваться, будто тонул, будто в омут затягивало. Моргнул, и… наваждение схлынуло. Глаза как глаза. Безумные, и очень, но глаза обычного человека. Тьфу, чертовы нервы, совсем уже… Теперь уже выругался как умел, хотел было что-нибудь сказать мужику, особенно актуально было бы указание вектора в сторону икса и игрека, но псих уже ушел сам в себя, что-то бормотал, сплевывал, с кем-то невидимым горячо спорил. Мне легче. Вот ведь мразь!

Бойся красного креста! Они тебя обязательно спасут! Дурь чертова, Международная благотворительная организация вышла на охоту за тобой… Ну, а детища Малевича действительно стоит бояться! Черный-пречерный квадрат! Самое интересное, он тут еще каким-то боком?! Ну, блин, что к чему у психов в голове? Я даже засмеялся. Но получилось как-то натужно, нервно. И над своими страхами, и над пророчеством.

А люди радовались, обнимались, кричали, махали руками.

И я их понимал, сам подхватил Машу на руку, закружил. Она засмеялась. И смех, такой смех, будоражил что-то в душе, заставлял улыбаться, улыбаться. Восторг, просто восторг, этот вертолет как весточка из другой жизни, как наш билет в нормальный мир.

Таких летающих машин я не видел ни разу в жизни. Внешне он больше напоминал самолет, к коротеньким крыльям которого приделали огромные винты, заключенные в металлические кольца. Еще были зализанные контейнеры на пилонах, снизу кабины пилота пушка, сплошь закрытая кожухами. Размеры вертолета поражали, был он раза в два больше «Ми-26». «Военно-транспортный вертолет» – засела в голове мысль. Передвигался он не сказать что бесшумно. Винты со свистом рубили воздух, вот только надсадного рева двигателя было не слышно, не надсадного тоже.

Вертолет завис со стороны парка рядом с крышей, задняя часть фюзеляжа откинулась назад, открывая огромный люк, как у самолета в багажное отделение, и образуя помост, а звездные пехотинцы с криками стали подгонять людей.

– Организованно! По двое! Без паники поднимается, занимаем места! И быстрее, быстрее! – кричал уже знакомый, усиленный мегафоном голос.

Оказавшись внутри, я осмотрелся. Четыре ряда кресел. Два по бортам и два по центру. Часть из них уже была занята, судя по виду, такими же пострадавшими, как и мы. Откуда-то еще, видимо, людей эвакуировали. Пусть и поздно, но молодцы! Какие же они молодцы!

Выбрав место возле иллюминатора, потянул Машу за руку. В салоне было тихо. Можно было нормально разговаривать, а не орать в полный голос.

– До сих пор не верю! – выдохнула радостно девушка, а в ее глазах плескалось счастье, обняла меня. – Неужели мы наконец-то выберемся?

– Обязательно, – я даже кивнул, показывая степень своей веры в неизбежное.

С другой стороны, сейчас чего уже волноваться? Мы в вертолете, твари крыльями не обзавелись, так что, может, час, может, два или три, в зависимости от скорости вертолета будем на месте.

Летели мы в каких-то десяти-двадцати метрах над крышами зданий, забирая на юго-восток. И здесь Цемент обманул! Говорил, северо-восток. «Вот ведь тварь», – как-то лениво подумал я, смотря в иллюминатор.