Злой целитель - Евгений Сергеевич Старухин

— Ты знаешь, да. Только теперь напротив дара сверкает нолик. И для его увеличения на единицу в отличие от других характеристик, требуется опять два пункта характеристик.

— Ну ты же не собираешься никого пока интерфейсом награждать?

— Да больше вроде и некого. Маму это вряд ли заинтересует. Хотя, кто его знает…

— Ну оставь себе этот вариант на будущее. Ты лучше скажи, что в новых характеристиках появилось?

— Некая инициация.

— Может это нужно для инициации урезанной версии интерфейса с неурезанную?

— Всё может быть, но я как-то не готов пока тратить кровно заработанные балы характеристик на непонятную хрень.

— Тоже верно.

08.10.2025

Мы некоторое время помолчали, задумавшись и тут Макс спросил:

— А ты, собственно, как вообще свой интерфейс прокачивал?

— Ну началось всё с распознавания…

— Ага… А для этого ты говорил, что надо было прищуриться на какой-то объект, неважно живой или нет. Попробуем.

Я же смотрел за Максом со стороны и смотрелось это мягко говоря странно. Он щурился, пыжился, но судя по его поведению ничего не менялось, пока в один прекрасный момент он не заорал:

— Получилось! — И потом уже тише добавил: —получилось, Димон, прикинь! Я до последнего не верил! Но всё сработало. Только у меня нужно не щуриться на предмете, а наоборот вытаращивать глаза.

— Блин, ну не знаю, мы теперь с тобой будем со стороны смотреться как два идиота или два клоуна: Биба и Боба. Один щурится, другой глаза таращит, нас точно все за наркоманов держать будут. Взять хоть вон ту бабку. Кстати, не знаю её, не видел здесь не разу, хотя за последние несколько лет жильцы в этом доме постоянно меняются.

Бабка же на нас смотрела как на… ну да, то ли наркоманов, то ли идиотов. В общем, выражение её лица была каким-то брезгливо-опасающимся. В общем, полное ощущение, что смотрит она на шелудивую и лишаястую собаку, то есть она вроде и мерзкая, но и укусить может, а то ещё и бешенством заразит.

— Мда, надо себя потише как-то вести, чтобы не перевозбудить бабку, а то эти на пенсии вырабатывается особый гормон, который вызывает повышенную возбудимость.

— Что, правда, что ли? — немного удивился я, — Разве могут быть как-то связаны дотации от государства с гормональным фоном человека? Или это как-то связано с тем, что человек перестаёт работать?

— Димон, ты головой что ли стукнулся? Это шутка была! Ты вообще что ли чувство юмора растерял, пока я в коме лежал?

— Да как-то знаешь, не до шуток мне было. Всё больше в больницу твою бегал и в универ. А тут ещё поездка эта проклятая.

— Да, кстати, по поводу поездки, расскажи подробнее: что да как там было?

— Ну тут знаешь, хрень какая-то. Началось всё с того, что нам не дали гида. Возможно эту работу должна была выполнять наша сопровождающая, но та этого делать совсем не стремилась. Только смотрела на нас на всех как на грязь на своих чистых туфельках. В общем тщательно демонстрировала нам, как мы ей мешаем. А потом в один из вечеров и вовсе нажралась до скотского состояния и нескольких моих одногруппников назвала чмом или чмами, как правильно-то?

— Вот ты задаёшь вопросики! Я как-то до этого не думал о множественной форме слова «чмо» ни разу в жизни. Ну пусть будет чмами. Хотя, есть же глагол «чмырили», может тогда «чмы», но и «чморили» тоже в обиходе используется… В общем непонятно всё с этими «чмыми». Вот опять ты с темы съезжаешь. Рассказывай, что дальше-то было!

— Ну меня она почему-то выделила, и сказала, что я козёл. Хотя потом сказал, что я тоже чмо, но и немного козёл.

— Интересная, однако, классификация…

— А ещё мы все поели какой-то тамошней рыбки, которую совершенно нельзя совмещать с хлебом, уж не знаю почему. Но факт остаётся фактом — пронесло всех!

— То есть, вы совместили?

— Ну так получилось, очень уж вкусно на улице пахло из булочной.

— Господи, да как вы живы вообще? Ну и скажи, как ты выкручивался из этой ситуации?

— О! Я сделал это элегантно: при помощи лечения.

— Вот хитрован! А остальных ты тоже полечил?

— Нет, конечно! Я тогда и не думал все рассказывать о своих магических силах, о том насколько я крутой серо-буро-малиновый маг в зелёную крапинку.

— Ну, оставим данную цветную дифференциацию на твоей совести. — При нашем разговоре Макс продолжал пучеглазить на всё подряд. Смотрелось это немного неприятно.

— Макс, а ты не думаешь, что с таким твоим поведением, твои родственники или одногруппники подумают, что у тебя Базедова болезнь?

— Мда, проблема, однако… Надо будет что-то придумать. Кстати, а почему вызов интерфейса у нас сделан одинаковым жестом, а распознавание работает по-разному? Как так? Есть какие-то теории?

— Вообще ни малейших.

— Ладно, рассказывай дальше свою скорбную историю.

— А дальше был Майкрософт, где один из Грибов сошёл с ума, помешавшись на этой нашей политологичке.

— Что ещё за политологичка? Откуда она взялась?

— Ну так, это она была нашей сопровождающей.

— Положим. И чего этот псих хотел добиться?

— Видимо, любви и ласки, но её с нами не было, потому у него совсем крыша упорхала в небеса, и он отстрелил ногу Антону, якобы пытаясь показать, что тот с одной ногой будет больше похож на гриб, чем сам Гриб.

— Да, Дима, не быть тебе Цицероном. Связное изложение мыслей — вот вообще не твоё. Хотя в целом я понял. Дальше.

— Дальше я при помощи лецния остановил кровь и со всей дури вмазал Грибу, чтобы его вырубить, а потом налетели ФСБшники и всех нас утащили к себе на базу, где ещё неделю тормошили, выбивая показания.

— Что, прямо выбивали?

— Нет, это я фигурально выразился. Но посреди ночи будили и лампой в лицо тоже светили. Причём меня держали отдельно от всех. А наша политологичка, прикинь, спокойно домой без нас всех уехала. Вообще, не заморачиваясь.

— Либо она долбанутая на всю голову, либо у неё мохнатая лапа где-то имеется.

— Мне кажется, первое, поскольку её уволили за все наши приключения.

— Это было вполне ожидаемо, непонятно на о чём она вообще думала, когда уехала без вас?

— Мне кажется она вообще не думала по этому поводу: не приехали на поезд — ваши проблемы.

— Ну она же должна была просчитать хоть какие-то малейшие последствия этого своего шага?

— Ну если она кому что и должна, то мы об этом точно не узнаем, ведь теперь её уволили и вряд ли мы когда-либо