Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба

Все записи с борта, на которых был Скорповски, мы успели сбросить до того, как лайнер «лег» на посадочный стол космопорта, так что этого типа знали не только в лицо. ДНК и гормональный слепок, снятые с тела лейтенанта Энаско; сканы сетчатки и радужки; голосовые характеристики; основные пластические параметры…

Результата не было, помощник Матюшина растворился среди пассажиров без следа, вызывая невольные воспоминания о Горевски. Тот был – виртуоз, этот, похоже, ему не уступал.

Не самая лучшая перспектива.

– Конечно! – На этот раз удалось просто улыбнуться. – Вы друг о друге не забывайте…

Движение Валанда было резким и неожиданным. Полностью развернувшись ко мне, схватил за плечи, тряхнул… На лице застывшая маска.

Отпустил меня и отступил назад он также внезапно.

– Прости…

Хотелось мне узнать, что в этот момент творилось в его голове, но… я предпочла остаться в неведении. Пусть будет так, как есть.

– Вот вы где? – Истер, словно только и ждал, когда о нем вспомнят, вывернул из-за очередной группы пассажиров, проходивших мимо. Встал рядом со мной, очень естественно оттерев Валанда. – Матюшина отпускают. Дарош приносит свои извинения.

Я только пожала плечом: ничего другого и не предполагалось.

Штабной полковник не последний человек в игре Шторма, а тот предпочитал доводить их до конца. Удовлетворить собственные амбиции он сумеет и потом, а пока… Матюшин продолжит быть источником нужной Славе информации.

– Моих передал?

Ромшез хмыкнул: мол, кто о чем, а я – о подопечных. Ответил не без ехидства:

– Да. Я с ними отправил Стаса, чтобы не чувствовали себя брошенными.

– Надеюсь, об Энаско не сказал?

Истер посмотрел на меня обиженно:

– Ты меня за кого… – Заткнулся он сам, просить не пришлось. Но молчал недолго. – А Сашка твой – парень правильный. Не только стреляет хорошо, но и думает быстро.

– Мой? – мило уточнила я, собираясь получить еще одно подтверждение своим подозрениям на счет Кабарги.

Выстрелить тогда первой я успела – сказался опыт последних операций, но все равно опоздала. Появившийся с другого конца коридора Александр очень рисковал – расстояние между ним и нашим третьим было довольно велико для парализатора, да и я находилась как раз между ними, но он справился, сумев попасть Скорповски в руку. Моя ампула «ушла» уже впустую.

Впрочем, в тот момент все это прошло мимо сознания.

Тонко, пронзительно свистнуло совсем рядом; запястье дрогнуло – ушел микроампульный заряд; сливаясь, сочно, влажно чавкнуло – сработал импульсник.

Я могла взять Скорповски, но мысли об этом даже не возникло. Ни тогда, когда осознала, что все еще жива, ни позже. Либо – он, либо – корчившийся на полу умирающий Валев. Универсальный антидот находился у меня в каюте.

Слабая надежда, но ведь могло не быть и ее.

Но сейчас речь шла не об этом. Код, который я сбросила в систему, не мог получить ни один из моей троицы. Да и меня, как маршала, они не знали.

Кабаргу ни один из этих нюансов не остановил. На помощь он пришел раньше, чем Ромшез.

– Ну не мой же? – ничуть не успокоил меня Истер. – Кстати, – вильнул он. Вот только во взгляде осталось что-то такое… неоднозначное, – у него поздний отходняк, отпаивать пришлось.

Комментировать последнюю фразу я не стала. Даже если он человек Шторма…

Пусть лучше вокруг вьются Славины кадры, чем Матюшина.

Мысль о штабисте оказалась болезненной. Мой личный счет к нему увеличился на двоих. Малознакомый мне Энаско и… Николя. Вытащить Валева мы успели – антидот все-таки сработал, но это не отменяло того факта, что он едва не погиб.

Ромшез изменения моего настроения не пропустил, окинув задумчивым взглядом, повернулся к Валанду;

– Уводи-ка ты ее, пока еще на ногах стоит. Мы тут и сами…

Спорить я не стала. Держалась, действительно, из последних сил – только самолюбие и спасало. Так что, без малейших сомнений, положив свою согнутую руку на его, пошла вместе с Марком.

Все, что было между нами… невысказанного, исчезло, оставив после себя понимание: что бы ни случилось… Для всего остального слова были уже не нужны.

Вместо ожидаемого центрального выхода мы оказались на стоянке каров.

– Нравится? – Валанд подвел меня к одной из машин.

Внешне та выглядела непримечательно, но… я достаточно часто имела дело с незаметными на вид, но весьма серьезными игрушками, чтобы не опознать нечто подобное.

– Предлагаешь полетать? – чуть воспряла я духом.

Моя несбывшаяся мечта…

Я нашла свое предназначение, полностью отдав себя делу, которым занималась. Но мечта… мечта помогала идти вперед, переступая через собственную слабость.

– Предлагаю, – впервые с момента нашей встречи, улыбнулся Марк. Легко… открыто… Протянул кодовую пластину, не убрал руку, когда ладони коснулись друг друга. – Я не буду просить, чтобы ты берегла себя. И не скажу, чтобы была счастливой. Но, – он сглотнул, заставив меня замереть, – просто будь. Хотя бы ради того, чтобы обо мне кто-то помнил…

Выступивших на моих глазах слез Валанд не увидел. Нежно коснувшись губами щеки Марка, я прижалась к нему, позволив себя обнять.

В первый и… последний раз.

Обещая, что не забуду…

Эпилог

– Принимай! – Геннори отошел в сторону, давая мне возможность войти в кабинет первой.

В его бывший кабинет.

– И не жалко? – с насмешкой уточнила я, скосив взгляд на стоявшего в двух шагах от нас Жерлиса.

Эд, уже три недели как принявший отдел оперативного сопровождения, который у нас называли коротко – поддержка, прятался у него за спиной.

– Жалко, – без малейшего стеснения признался Ровер и добавил: – Но чего не сделаешь для собственной жены.

Если рассчитывал смутить – зря. После колкостей Шторма и завистливых взглядов Кэтрин его откровения смотрелись совершенно невинно. К тому же, тренировка Славой все еще сказывалась. На подобные заявления я сначала отвечала, и лишь потом думала, стоило это того или нет.

Вот и сейчас, прежде чем сделать тот шаг, который должен был окончательно превратить маршала Элизабет Мирайю в помощника директора Службы Маршалов Элизабет Лазовски, я невинно заметила, обращаясь к Жерлису:

– Запас лучшего кофе гарантирую. Ну и виски…

Обещание, данное Дарошу, выполнить мне пока что не удалось. Но в должниках я рассчитывала ходить недолго. В списке дел, которыми собиралась заняться едва ли не в первую очередь, проблема играющего тренера занимала почетное третье место.

Причина, заставившая нарушить собственное слово, выглядела прозаично. Звали ее Владисом Скорповски, которого мы, несмотря на все усилия, все-таки упустили.

Были подозрения, что не без помощи сообщников, вычислить которых нам не удалось, но они так и остались подозрениями. По крайней мере,