Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев

несколько перехватов и ощутил, как пальцы липнут к неровной поверхности жезла. Впрочем, сотворению эфирных плетений это нисколько не мешало, как не лишало подвижности кисть и растекшееся по ней едва уловимое онемение. Более того — возникло подспудное желание зачерпнуть побольше силы и отработать заклинание из числа самых сложных, но поддаваться ему не стал.

Я быстро собрался и спустился на конюшню к Микаэлю, который к этому времени уже взнуздал коней Уве и Марты. Мы выехали на них за ворота, ведя на поводу осла, и направились к дому лекаря.

Маэстро Салазар что-то негромко напевал себе под нос на родном лаварском, нечто тоскливое о любви, долге и смерти, разбитых мечтах и сердцах. Когда он отказался заезжать во двор, я этому лишь порадовался. Спешился, прошел в арку и махнул рукой сидевшему на скамье школяру:

— Уве, идем!

Парень неспешно поднялся на ноги, пригладил ладонью растрепанную шевелюру светлых волос и водрузил на голову шляпу.

— Я готов, магистр!

— А где Марта? — поинтересовался я.

Уве невесть с чего смутился, быстро оглянулся и сказал, понизив голос едва ли не до шепота:

— Не знаю, какая вожжа ей под хвост попала, магистр, но девчонка со вчерашнего дня не в себе. Ну ее, а?

Я озадаченно хмыкнул и гаркнул:

— Марта!

Вместо ведьмы на галерею второго этажа вышел Эстебан.

— Где там моя подопечная? — спросил я у лекаря.

— Прошу, магистр, не шумите! — умоляюще сложил тот руки на груди. — Соседи могут это неправильно истолковать! Подумайте о моей репутации!

Едва ли меня могли расслышать на улице, но я внял просьбе хозяина и повторил вопрос уже своим обычным голосом:

— Где Марта?

— Читает учебник анатомии. Она чем-то обижена на вас, магистр. Но если хотите…

Я только рукой махнул:

— Ничего срочного, мастер Эстебан! И благодарю, что не оставили мою просьбу без внимания.

Лекарь несколько кривовато и не слишком искренне улыбнулся, а я развернулся и позвал школяра:

— Идем, Уве! Не сочти за неуважение, но тебе придется ехать на осле.

— Ма-а-агистр! — горестно протянул паренек.

— Или иди пешком, — пожал я плечами, и школяр, как человек разумный, принял правильное решение.

Пусть его туфли едва не цепляли носками булыжники, но ехать, даже и на осле, куда приятней, нежели сбивать ноги на неровной брусчатке.

На рынке мы долго не пробыли, да, сказать начистоту, нам с Уве там разве что в кофейне у конной площади довелось посидеть, а торг взял на себя маэстро Салазар. Сначала он расхваливал лошадей и вдвое больше расписывал достоинства осла, потом грозно топорщил усы и отбивал нападки барышника, раз десять порывался уйти и лишь в последний момент оставался, кричал и спорил до хрипоты. Не единожды хватался за рукоять шпаги и в избытке чувств даже обнажил клинок наполовину, но рамок приличия при этом не переходил, разве что пригрозил порубить торговца, предложившего оскорбительно маленькую цену, на куски. Впрочем, публика на рынке повидала и не такое, и за час ожесточенной перепалки единственное, чего Микаэлю удалось добиться, — это не отдать животин за бесценок. Но и это, по столичным меркам, было очень-очень немало.

Ударив по рукам с барышником, маэстро Салазар с гордым видом прошел в кофейню и бросил на стол пару увесистых кошелей — один побольше, другой поменьше. Затем без разрешения сграбастал чашку Уве, выхлебал ее содержимое и скривился:

— Кофе под вонь лошадиного навоза… Брр, мерзость! — Он оглянулся и спросил: — А вина здесь не наливают?

— Нет, — усмехнулся я и убрал кошели в саквояж, а школяру пояснил: — Вернемся — отдам.

Микаэль задумчиво побренчал зажатыми в кулаке монетами, перехватил наши выжидающие взгляды и пояснил:

— Мои комиссионные: по талеру с коня и двадцать крейцеров с осла.

— Весьма скромные расценки, — уверил я насупившегося Уве и поднялся из-за стола.

— Скромные-скромные, — подтвердил бретер, оглядываясь по сторонам.

Уве оставалось лишь кивнуть. Потом он спросил:

— Сейчас в монастырь?

Я вопросительно взглянул на маэстро Салазара, тот прикусил губу и сказал:

— По уму, лучше так. Меньше крюк выйдет. Если только вице-канцлер тебе аудиенцию на какое-то определенное время не назначил.

— Вице-канцлер?! — присвистнул Уве. — А какой из них, магистр?

— Не самый приятный, — ушел я от прямого ответа и махнул рукой. — Ладно, Мик, ищи извозчика. Хотелось бы успеть на утреннюю службу.

— Давайте за мной, — позвал нас бретер и принялся лавировать между рядами, где распугивая грозным видом, а где и расталкивая заполонивших рынок горожан.

Обыватели кривились и потирали отбитые бока, но связываться с бретером не рисковали.

Из толпы мы выбирались долго — на рынок, казалось, собралась половина горожан, причем немалая их часть, повинуясь непонятной мне моде, украсила тульи шляп белыми ленточками или повязала те на запястья. Отмечали себя таковым образом представители всех сословий, не исключая дворян и духовенство. А буржуа позажиточней так и вовсе сбивались в пестревшие белыми повязками группки и что-то оживленно обсуждали между собой.

Стражники делали вид, будто не происходит ничего необычного. Эти битые жизнью громилы на многое привыкли закрывать глаза, вот и припадочного кликушу они обходили стороной. А тот бился на земле посреди расступившейся толпы и то пускал изо рта пену, то пронзительно визжал.

— Язычники! — голосил юродивый оборванец, вертясь волчком. — Язычники среди нас! Славят солнце, приносят ему жертвы, накликают мор и глад! Они среди нас! Сжечь! Сжечь Арбес! Арбес должен быть разрушен!

Неожиданно послышался звонкий шлепок оплеухи, и под ногами зазвенела какая-то заковыристая железка, а неприметный дядька резко шарахнулся в сторону и быстро затерялся среди покупателей.

— Сумку разрезать хотел, — подсказал маэстро Салазар с довольной ухмылкой. — Каков наглец!

Я только головой покачал, поскольку приближения уличного воришки попросту не заметил. Тот оказался на диво ловок и вполне мог добраться до убранных в саквояж кошелей.

— Не иначе, барышник навел! — встревоженно заозирался по сторонам Уве.

— Навел-навел, — согласился с этим предположением Микаэль. — Но что уж теперь? Таковы правила игры. Не зевайте!

Долго извозчика не искали — на небольшой площади клиентов дожидались открытые и закрытые портшезы, коляски и кареты. Нам даже выбирать не пришлось — сновавший по толпе в поисках клиентов мальчишка-зазывала сам углядел нас и привел к одному из экипажей. Столковаться с извозчиком о стоимости проезда получилось без всякого труда, и вскоре мы уже покинули рыночную округу и неспешно катили в плотном потоке карет, возов и верховых.

Не слишком широкая улица влилась в рассекавший город на южную и северную части Староимперский тракт, и с холма открылся вид на серую громаду монастыря Поступи Пророка, немного левее сверкала позолотой шпиля центральная башня Ангельской цитадели,