"Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 - Nicols Nicolson

- Папа, так я тоже единственный ребенок в семье, - удивленно произнес Константин. – Мне тоже хотелось иметь брата или сестру.

- Это сынок, не наша с отцом вина, - смахнув набежавшую слезу, сказала графиня. – Ты был крупным ребенком, мне делали кесарево сечение, в результате которого ты у нас один, без братьев. Правда, хочу себя поправить, ты не один, у тебя есть Владислав, он твой брат. Ты сам видишь и знаешь, что он нам кровный родственник.

- Да, Влад, я дополню высказывание моей дражайшей супруги, и скажу, что твой дед был дружен с моим отцом, - многозначительно поднял палец вверх, сказал граф. – Небольшая разница в возрасте позволила им тесно общаться, когда Иван бывал в гостях. Мне отец рассказывал, что твоя бабушка долгое время не могла забеременеть, и только после посещения термальных источников в Альпах она родила мальчика. Заочно я знаю твоего отца, даже видел его на детских фотографиях.

- Видно под впечатлением красот Швейцарии дед или бабушка на своей совместной фотографии с обратной стороны написали:

На Альпах к сумеркам нисходят облака,

Все мокро холодно. Зеленая река,

Стремит свой шумный бег по черному ущелью.

К морским крутым волнам, гудящим на песке.

И зоркие огни краснеют вдалеке,

Во тьме от Альп и туч, под горной цитаделью.

- Повтори, что ты сказал, - граф вскочил с места и пристально уставился на меня.

Я вновь прочел стих.

- Ну, наконец-то я услышал то, о чем меня предупреждал твой дед почти тридцать лет тому, - облегченно вздохнул Владимир Михайлович.

–Передавая мне в Мюнхене дорогой футляр с удивительными по красоте и отменными по качеству игральными шахматами и доской из красного дерева, Иван попросил передать этот набор своему потомку, который прочтет этот стих. Он мне вручил фото, на котором стих был написан.

- Написан красивым почерком, а в самом конце, возле слова «цитаделью» стоит маленькая латинская буква « t», - дополнил я высказывание графа.

- Совершенно верно, Влад, - оживился граф. – Ты знал об этом?

- Понятия не имел. Просто я по специальности аналитик. Всю, информацию, касающуюся деда, всесторонне рассматривал, пытался понять, за что его убили.

- Понял?

- Еще не все, но где-то рядом.

- Тогда пошли в мой кабинет. В футляре есть письмо, адресованное Иваном Константиновичем потомкам. Его никто до сегодняшнего дня не вскрывал, ты первый. Когда прочтешь письмо, у меня будет, чем еще тебя удивить.

Владимир Михайлович поставил на стол большой футляр, изготовленный из толстой коричневой кожи. На углах футляра присутствовали медные украшения в виде шахматных фигур, потемневшие от времени. Посредине верхней крышки золотым тиснением написано: «Шахматы – это больше чем игра».

Открыв футляр, я опешил. В верхней крышке на двух зажимах держалась большая шахматная доска. Она вся блестела полированной поверхностью. В ней отражалось мое удивленное лицо. В нижней крышке, каждая в отдельной ячейке, на красном бархате, лежали шахматные фигуры, изготовленные из неизвестной мне породы дерева. Один комплект был светлым, а второй - коричневым. Каждая фигура посажена на толстую металлическую основу, мне кажется серебряную - имелся специфический налет. Надо отметить, что фигуры были по размеру в два раза больше обычных. Наверное, так удобней играть, решил я.

По подсказке графа, отпустив зажимы, я вынул из крышки шахматную доску, получив доступ к конверту. Взял его, повертел в руках, потряс и даже взвесил. Ничего внутри не болталось, значит, там одна бумага. Надписи на конверте не было.

- Оставайся здесь, читай, - предложил граф, - тебя никто не побеспокоит, но помни, на обед без опозданий. От чтения на пустой желудок никакого проку.

Знакомство с посланием деда пришлось отложить, до обеда осталось не более получаса.

За столом я был невнимательным. На реплики членов семьи Головко и Айгуль реагировал с опозданием. Еще бы не опаздывать, я был занят анализом полученной информации. Как ни странно, но почти все, что я себе нафантазировал ранее в отношении деда, начинает подтверждаться. Есть еще неизвестные, но думаю, прочтя письмо, узнаю новые детали. За размышлениями я не заметил, как расправился с обедом.

Снова я в кабинете. Взяв в руки конверт, заметил мелкую дрожь в руках. Этого еще не хватало. Я все время был совершенно спокоен, а сейчас разволновался. Перед боем в Шуваре такого не было. Положил обратно конверт в фуляр, отправился в курительную комнату, где приговорил подряд две сигареты. Не скажу, что пришел в норму, но почувствовал себя лучше.

Вскрыл конверт, начал чтение.

« Ну, здравствуй, мой потомок. Не знаю, кто ты внук, внучка или кто-то с приставкой пра. Но то, что письмо вскрыл не мой сын Петр, я уверен. Нет, сын у меня хороший, и мы его с женой очень любим, но он несколько неуравновешенный, часто принимает поспешные решения. Это не мы его так воспитали, это ему досталось по наследству от бабушки – моей матери Софии. Ему с женой скоро по тридцать, а они до сих пор и не думают нам подарить внука или внучку, чтобы мы на старости лет порадовались.

Прочитав мое письмо, не делайте поспешных выводов, не навешивайте нам ярлыки воров и убийц. Просто сядьте и посмотрите на все изложенные сведения другими глазами, нашими глазами – Головко Ивана Константиновича и Головко Анфисы Павловны. Теперь буду писать все по порядку.

Рос я в очень своеобразном детском доме. У нас было хорошее снабжение продуктами, одеждой, школьные предметы нам преподавали отличные учителя. Но все равно мы чувствовали себя ущербными. О таких, как мы говорили: безотцовщина. О своем детсадовском прошлом я не пишу ничего, его не было. Когда начал соображать, у меня уже был детдом.

Когда к кому-то из воспитанников приезжали родные или знакомые, мы висли на заборах, рассматривая посетителей. Каждый мечтал, чтобы к нему приехали. Я тоже представлял себе, как ко мне приедет отец , взяв за руку, отведет на речку, станет учить меня плавать. Время шло, отец не появлялся. Зато внезапно появилась мама. Мы только вышли на игровую площадку, как я заметил идущую к нам красивую тетеньку. Подумал, вот бы мне такую маму. И вдруг мечта сбылась. Тетенька отвела меня в сторону и сказала, что является моей мамой. Не знаю, что толкнуло меня в