"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

очень далёких для императрицы времён. Те временные рамки, которые она затрагивала, о чём говорила, подводили к мысли, что этой женщине уже не сорок и даже не шестьдесят лет, хотя с лица она выглядела чуть старше стюардессы. Высокая и сильная, с её слов пережившая не один десяток походов и смертоносных битв, она обладала физически крепким, здоровым телом, её лицо не имело шрамов, морщин или прыщей, волосы длинные и шелковистые. И её руки, кисти, пальцы были покрыты большими, хорошо заметными мозолями. «Это не руки императрицы», — плотника, кузнеца, мечника профессионального, но точно не того, кто правит самой большой страной в здешнем мире.

Когда непонятная предыстория о империи, её союзниках, врагах стала закругляться, мы внезапно подошли к какому-то рандомному (случайному) слуге, в которого влюбилась императрица, с которым переспала и… Нихуя себе, залетела! Далее было слезливое прощание, история о «чести, родине, долге», затем трагическая смерть любимого, война, роды и… убийство младенца. Алесей, в дальнейшем отомстила всем, кто считался причастными, превратила пару стран в пепел, прошли годы, и тут Стелла Марис, из далёких земель, приносит байку о каком-то Агтулхе с именем Алексей. Гертруду переклинило, внутри она знала, её дитя мертво, но надежда ещё томилась в её сердце. Потому-то она тайно отбыла к далёким, враждебным берегам, устроив себе «смертельно опасное приключение» в погоне за несбыточной мечтой и надеждой встретить его, своего ребенка. Двойник императрицы говорил спокойно, уверенно, словно готовилась к этому разговору и десятки раз репетировала у зеркала каждую свою фразу. И сынком она меня тогда не от злости или желания уколоть назвала, а потому что лишь на мгновение ей хотелось, чтобы мертвый сын воскрес в моём лице, расплакался и раскинул руки, обнял её, назвав «мамой». Слышать подобную печальную историю оказалось не так-то уж и легко. С одной стороны, эта женщина казалась жертвой, с другой — одним лишь её решением мстить огромное число женщин, мужчин, стариков и детей лишилось своих земель, домов, родных и близких.

Политика, победа или поражение, победитель или проигравший. У любого принятого решения, будь то заказное убийство ребенка или объявление войны, будут огромные политические последствия, жертвы. Те, кто устроил всё это, знали о возможном исходе, и императрица, в горе своём, поступила так, как считала нужным. И это точно не делает из неё, для меня, белого и пушистого «мстителя», которому можно доверять. Она жестока и опасна.

— Я не ваш сын. — Не став играть на чувствах женщины, даже заискивать с ней, прикрываясь трагической историей младенца, честно ответил я. — и не могу им быть, так как хорошо и чётко помню свою мать, свою семью. Мне жаль вашего сына, и жаль, что вы проделали столь долгий путь зря.

Императрица или же её копия, застыв с каменным лицом напротив, едва заметно закивала головой. Тоска, грусть чувствовались в том взгляде, с которым она смотрела на меня.

— Ты ведь ещё можешь попробовать мне солгать? — Словно хочет, чтобы её обманули, говорит Алесей. И от слов её, наполненных болью, в лице скривились, опечалились даже Рабнир с Гончьей и Кисунь. Они больше не шутили, сидели молча, вслушиваясь в историю неизвестной женщины.

— Мог, но не стану. Потому что знаю, как больно верить, иметь надежда, а потом, встретившись с богами, взять и окончательно её потерять. — Заявляю я.

Императрица поднялась с места, и отвечая на её действия, встают и мои дамы, и сам я. Мне жаль Алесей. Если только из-за мелкого совпадения, схожести её фамилии и моего имени, а также несбыточной мечты, дама проделала столь долгий путь. Сложно представить, на сколько рутинной и обыденной является её повседневная жизнь.

— Странный ты, Агтулх Алексей. — Перед тем как выйти, говорит златовласая, — о богах лжёшь с таким честным лицом, а матери, ищущей ребенка, подыграть не хочешь. Очень странный.

Она не поверила? Хотя, это логично.

— Вашего ребенка здесь нет, но есть Агтулх Кацепт Каутль — я. И мы всегда можем с вами встретиться вновь, поговорить не как мать и её дитя, а как друзья, партнёры, или хотя бы, пока ещё не враждебные к друг другу личности. Гертруда Алесей, Федерация племен считает, что мир между нашими народами возможен, и станет полезным обеим странам, не отворачивайтесь от нас.

Императрица оглянулась, ничего не сказав, с лицом полным безразличия, махнула рукой и ушла. Сложно сказать, какие мысли сейчас в её голове, о чём она думает, ведь я тоже в замешательстве. Торговля? Какая к чёрту торговля — сейчас как бы до войны дело не дошло. Стоит попозже послать им какой-то подарок, либо пригласить на ужин… Хотя кто, нахуй, в здравом уме, трое суток будет переться по джунглям ради ужина? Ебанько. Может, и вправду стоило ей соврать? Раз она так хотела…

Девчонки смотрели на меня, я на них. Говорить дальше не о чём и не с кем. Будем ждать, пока Алесей успокоится, остудит голову и вновь решит сделать свой ход.

— Гончья, — поднявшись из-за стола, направившись к выходу, предлагаю, — давай осмотрим отряды разведки, карты местности, что оставил Добрыня, и обсудим маршрут, каким бы он мог пойти. Думаю, стоит удвоить количество разведотрядов. Самых опытных пошлём подальше, а молодежью перекроем все тропы и наблюдательные посты. О, и с императрицей пошлём тройку наших.

— Сделаем это! — Выдала она, двинув за мной к выходу. Наверное, Гертруду я ещё долго не увижу, да и напрягать её лишней морокой, нашим общение не стоит. Путь занимает примерно три дня, отправлю с ней троих наших, чтобы в случае чего, доклады о творящемся в их лагере каждый день приходили. Троих отправлю сейчас, в открытую, троих потом и скрытно. Вдруг они там на каверзу какую решатся, да и свои лишние источники информации не повредят. За Гертрудой Алесей нужен глаз до глаз, кто знает, что эта баба…

— Ой… — Выходя, лицом ткнулся в женские груди, находившиеся мне на уровне глаз. Кто-то перегородил проход, внезапно решил зайти, а я… Как всегда, повесив нос и растворившись в мыслях, этого не заметил.

— Алексей… — Холодным голосом обратилась ко мне императрица. Это она заняла проход.

— Слушаю вас, Гертруда Алесей.

— Я останусь в вашем поселении. — Говорит она, глядя на меня сверху вниз.

Что-о-о-о-о⁈ Но зачем, с кем, кто её вообще охранять будет?

— Я считаю это небезопасно. Да и в вашем лагере могут