Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

побледнел. Перед лицом верховных богов мудрый ас был вынужден признаться в пропаже Мьёлльнира и раскрыть виновного. Когда бедный Тор побелел окончательно, Локи, смеясь, уточнил, что имел в виду Трюма. Наглец-турс согласился вернуть молот, но взамен требовал в жёны Фрейю, прекраснейшую из богинь. Узнав об этом, асы и ваны возмутились, разъярились, и в Глядсхейме поднялся страшный шум. Однако, так и не найдя решения, боги затихли, приуныли. Только тогда у хитрого бога обмана появилась возможность привлечь к себе всеобщее внимание и предложить уловку, которая в очередной раз могла выручить из беды не только Тора или Фрейю, но и весь Асгард. Воспрянувшие духом боги так обрадовались совету, что повелели Тору выполнить его в точности, чтобы исправить совершенную оплошность и искупить свою вину.

Рыжебородый герой слушал внимательно, не перебивая, хотя лицо его то и дело меняло своё выражение. Надежда вновь забрезжила в суровых горящих глазах, когда он услыхал, что Локи нашёл решение сложившегося затруднения. С поразительной для крепкого телосложения ловкостью громовержец подскочил к богу лукавства и схватил его за ткань рубашки на груди, разве что только не поднимая над землёй. Я не сдвинулась с места, наблюдая за импульсивным гостем со сдержанной улыбкой. Тор не раз являлся в наш чертог с недобрыми намерениями, и я научилась различать, когда он вне себя от гнева и опасен для окружающих, а когда взволнован так, что без злого умысла не рассчитывает собственные силы. Знал это и пламенный ас. Он склонил голову и посмотрел на собеседника с нескрываемой насмешкой и осуждением. Укоряющий взгляд остудил пыл бога грома, он смутился, опустил Локи на пол и отстранился.

Пренебрежительным движением оправив одежды и откинув назад густые огненные волосы, супруг подбоченился, издевательски улыбнулся и, снова сдерживая смех, поведал нам подробности своего хитрого замысла. Уже несколько первых слов прояснили, что же так веселило его. Тор должен был облачиться в одежды невесты и заменить Фрейю в Йотунхейме. Давясь смехом, Локи рассказывал, что на радостях Ванадис согласилась одолжить громовержцу своё покрывало, чтобы спрятать волосы и лицо, и даже бесценное ожерелье Брисингамен, чтобы ни у кого из турсов не возникло подозрений. Тора закутают в складки свободного платья, а поверх покрывала наденут венок из цветов. А когда Трюм поверит в их обручение и в качестве выкупа за невесту вернёт Мьёлльнир, дело уж будет решено.

Я перевела взор на Тора, который дышал с такой силой и яростью, что, казалось, мог сдуть пол Асгарда, если бы захотел. Лицо его пошло красными пятнами, затем совсем побагровело, руки дрогнули. Локи не страшили происходящие в собеседнике перемены, особенно в отсутствие непобедимого молота и волшебных рукавиц. Он ухмылялся и глядел сыну Одина в глаза, ожидая, пока тот совладает с собой и сумеет вымолвить хоть слово. Я, тем не менее, старалась сдержать улыбку. С одной стороны, изощрённый план бога обмана был так чудесно прост, что обещал сработать, ведь большинство йотунов имело смутные представления о внешности асиний. С другой — он отличался беспощадной жестокостью и ударял по самолюбию и гордости Тора, взревевшего, что никогда он не облачится в женское тряпьё и не примет на себя позор, которого и века не смогут смыть. И я не могла упрекнуть его в неправдивости. Женоподобный ас вызывал столько насмешек и презрения в обществе богов, сколько не заслужить и куда более низкими и серьёзными пороками.

Спор закончился тем, что Тор, вконец разъярившись, обвинил Локи во лжи и желании насмеяться над ним. Я не вмешивалась, только переводила взгляд зорких глаз с одного аса на другого. В один миг губы повелителя дрогнули от гнева, однако, поймав мой красноречивый взор и вспомнив о своём обещании, мужчина лишь выдохнул и пропустил оскорбление мимо ушей. Скрестив руки на груди, он пообещал рыжебородому асу, что разделит с ним это приключение (я угадывала, как с языка его едва не сорвались слова «этот позор»), наденет на себя платье подружки невесты и отправится вместе с ним в дом Трюма. Разгорячённый препирательствами Тор раскрыл было рот в гневе, да так и осёкся, когда до него дошёл смысл слов собеседника. Локи предлагал ему помощь, более того, ничуть не опасался насмешек и порицания. Меня-то это решение не удивляло: муж не слишком дорожил мнением асов и ванов, к которым относился со скрытым презрением, так что их издёвки не могли затронуть его самолюбия и уверенности в себе. Однако Тор об этом не догадывался и принял предложение двуликого бога за высочайшее самопожертвование. Мы обменялись лукавыми понимающими взглядами.

Яростное упрямство Тора улетучилось, когда Локи вполголоса заметил, что редкостная глупость страшиться смеха асов и ванов, если в случае неудачи их смех и вовсе никогда больше не раздастся в Асгарде. Могучий ас задумался, опечалился и, в конце концов, кивнул, со смирением принимая свою унизительную долю. Благополучие родного края для него было важнее гордости, и честный воин понимал, что за свою ошибку придётся расплатиться. Это вызвало во мне уважение к оплошавшему гостю. Я положила ему руку на плечо в ободряющем жесте, заглянула в глаза, улыбнулась. Когда он обратил на меня внимание, пояснила, что не вижу ничего предосудительного в задуманной хитрости, напротив, если им удастся обмануть глупого Трюма и вернуться с Мьёлльниром, весь Асгард поднимет за них кубки, как за героев и ловкачей. Растерянный громовержец воспрянул духом, с благодарностью улыбнулся мне.

Двое асов договорились выдвинуться в Йотунхейм на рассвете, а прежде решили отправить в дом Трюма гонца с радостной вестью, что сама Фрейя со своей свитой едет в его владения, чтобы отдать руку и сердце, и пора готовить свадебное пиршество и дар. Слуга ускакал уже после того, как Соль скрылась за цепью гор, оставив после себя лишь краешек подола — расплывчатую алую полосу на горизонте. Тор распрощался с Локи, как с верным другом, чему я не могла нарадоваться, и вернулся в свой чертог. Бог огня проводил гостя каким-то странным взглядом, доброжелательная улыбка соскользнула с его лица, как только громовержец шагнул за порог. Не говоря ни слова, он приблизился ко мне, обнял за плечи и повёл за собой в направлении столового зала. День выдался сумбурным, и Локи умудрился пропустить все трапезы до одной.

Мы ели в полном молчании, каждый в своих мыслях. Я украдкой наблюдала за мужем, и, хотя по внешним признакам я не находила поводов для беспокойства, врождённая чуткость не давала себя обмануть. Что-то с ним творилось. И к тому моменту, когда