Обезьяний лес. Том 2 - Мари Штарк

– Я не люблю, когда со мной так обращаются. – Он полез рукой в карман штанов и вытащил визитку, которую Кумо швырнул ему в бильярдной. Сэм кинул визитку на стол прямо перед лицом Улитки. – Будто я подневольный вшивый обдолбыш, которого можно припугнуть. Я, по-твоему, из жопы мира вылез? Ни официального обращения в династию, ни прошения о переводе в Кленовый Дом, ни банального делового предложения лично мне, хотя бы в долбаном «Кукри». Как безродной сучке, твой громила в кожаных штанах бросил мне в рожу ссаную визитку, пригрозил расправой, и все. И все? Че за дела?!

Сэм говорил неторопливо, выделял интонацией слова, чтобы подействовать на Улитку.

Нацзы пару секунд неотрывно глядел на него, а потом вытащил сигарету и расхохотался. Улитка шутливо погрозил ему пальцем и задергал плечами, будто был очень сильно рад, но не знал, как справиться с эмоциями.

Сэм просто ждал, когда тот перебесится. Парень достал пачку сигарет, легким движением руки скинул металлическую крышку на зажигалке. Раздался приятный звон, а потом вспыхнуло пламя. Сэм поднес сопло к кончику сигареты и закурил под речь Улитки:

– Ха, а мне говорили, что у тебя есть яйца! Как же ты мне нравишься, Юншен! Какой же ты фактурный и… – Улитка щелкал пальцами, вспоминая слово, – гангстерский, что ли. Мне очень жаль, что мой громила в кожаных штанах так безответственно подошел к деловому предложению. – Улитка спустил широкий рукав черного шелкового халата, надетого на голое тело, и, обернувшись, открыл холодильник. На полотне халата были вышиты золотыми нитями круги солнца, будто ему его было мало, и в довесок он набил его на горле. – Я хочу это исправить, если позволишь. Одна из лучших ясухиру, я отдал по две тысячи ючи за одну бутылку.

Он показал бутылку, потряс ею в руке. Ясухиру забурлило, обливая толстые стеклянные стенки.

– Серьезно? – Сэм выпустил дым и почесал большим пальцем бровь. – Ты мне сначала ответь. Откуда ты знаешь про демона?

Улитка потушил свою сигарету о визитку, которую Сэм кинул на стол, и оставил дымящийся бычок на ней.

– Юншен, есть тайны, которые человек так и не разгадывает до конца дней. Взять вон, – он вальяжно махнул рукой, которая на фоне широченного рукава казалась тростинкой, – появление красных обезьян и лихорадных в городах Ив Рикара или почему наш Юро Мо вдруг так быстро ввел запрет на бензиновые двигатели по всему Нифлему. Столько загадок, голова пухнет! – Он прижал ладони к голове. Вытатуированные скорпионы вокруг островка волос, казалось, ожили, когда он стал тереть кожу. – И ничего – все проглотили и пошли дальше. Вот и ты проглотишь. А лучше запей – и будем говорить о делах.

У Сэма промелькнула одна мысль. Он хитро усмехнулся, сигарета замерла возле его губ.

– Так ты все знаешь.

– Нет.

– Я не спрашивал. – Сэм затянулся и, пока втягивал дым, глядел, как Улитка разливает по керамическим пиалам ясухиру. – Ты сотрудничаешь с «пионами», а они со «станцией».

– Не понимаю, в чем суть. – Улитка протянул пиалу Сэму. Тот все-таки взял ее левой рукой. Нацзы полез в холодильник и вытащил из него коробку вок и тарелку с нарезкой. Он продолжал отвечать: – Цели Святого Йонаса разнятся с моими, а Сэтоши Накамура – отличный партнер в работе с солой. – Он потыкал длинным костлявым пальцем по одному пакету с черными гранулами и тут же повернулся к холодильнику. – Мое поле – Нифлем и только тот, кто в него вхож. Как ты, например.

– Ты меня плохо слышишь? – спросил Сэм, глядя, как Улитка уже опрокинул себе в глотку пиалу ясухиру. Он чуть сморщился и тут же закусил ломтиком красной рыбы. – «Пионы» и «станция» знали, по всей видимости, о нападении демонов. И лидер Юро Мо тоже, вероятно, знал. А значит, – Сэм поднял пиалу и указал ею на Улитку, – и ты знал.

– Может быть. – Улитка сочно хрустел ломтиком маринованного имбиря. – Хочешь знать так же много?

Сэм запрокинул голову и влил в себя холодную и одновременно огненную ясухиру. Горло начало драть, весь пищевод и желудок будто распирало. Сэм взял палочки, стукнул ими о стол, прямо по каким-то важным бумагам с подписями и печатями, и подцепил ломтики говядины в соевом соусе из коробочки вок. Еда мягко обволокла обожженные внутренности. Стало так жарко и приятно.

– Я хочу знать лишь одно, нет, два. – Сэм показал Улитке две палочки и затянулся. Он продолжил говорить, отчего дым стал выходить рваными клоками изо рта: – Откуда ты знаешь про демона. И на хрена я тебе.

Улитка снова расхохотался.

– Я не скажу. Иначе ты его найдешь и убьешь, а он мне еще нужен. Может быть, как-нибудь потом расскажу, если сам захочешь. Но это доверенное лицо. – Улитка налил себе еще ясухиру, наполнил пиалу Сэма. – А вот на второй, Юншен-чи[21], я отвечу.

Сэм выпустил дым, прищурив один глаз, и поднял пиалу. Улитка сам поднес свою пиалу и чокнулся с ним. Опрокинул ее, закусил и, прижимая кулак к губам, кое-как сказал, пока Сэм с нескрываемым интересом смотрел на него, выпивая ясухиру и тут же закусывая красной рыбой:

– Кем бы ты ни являлся, Юншен-чи, в своем Конлаоке, Шадере и Ив Рикаре, здесь, в Нифлеме, ты – пустое место. – Улитка увидел резкую перемену в Сэме: его взгляд потяжелел, черты лица ожесточились. Нацзы тут же спохватился: – Я про хону. Ты слабый по меркам нифлемских манлио. Три месяца у мастера Юнхо не особо меняют положение.

Сэм, покачивая головой, глубоко затянулся. От сигареты осталось мало, дым с солой почему-то не успокаивал. Он стряхнул пепел на бумагу, где уже образовалась маленькая серая кучка. Сам налил себе ясухиру, но пиалу Улитки не наполнил. Он прекрасно знал, что в Нифлеме это считалось проявлением неуважения. Первым начал есть Улитка, тем самым отдав дань традиции на Нифлеме. Первым начинает есть самый старший, нельзя наливать ясухиру только себе, сначала нужно наполнить пиалу старшему. Сэм знал о многих традициях в Нифлеме, но сделал это специально. Улитка не оскорбился, он никак не отреагировал на эту выходку, хотя бровью все же повел.

«Зацепил», – радостно подметил Сэм.

И пока ясухиру с журчанием наполняла его пиалу, Сэм заговорил:

– Ты хочешь, чтобы я шепнул о тебе отцу? Под бок к Аттвудам захотел?

Улитка перехватил бутылку у Сэма, но он не отпустил горлышко. Они так и сидели, держась за одну бутылку и недоверчиво глядя друг на друга.

– Я же такой слабый по меркам нифлемских манлио, зачем