Фантастика 2026-76 - Константин Николаевич Буланов

Но, прежде чем начать разъезжать по войсковым частям, командующему округа предстояло решить ещё целый ряд стратегических задач, для чего ему и требовалась нынешняя встреча. Только вот на сей раз, помимо главы БССР, Павлов собирался сойтись лицом к лицу с ещё одним непростым человеком, без поддержки которого о должной подготовке к войне не могло идти даже речи. Благо человек этот относился к разряду договороспособных личностей.

Ну, как «договороспособных»?

Договороспособным он мог считаться лишь с учётом складывающихся обстоятельств, что обещали поставить жирный крест и на его личной карьере тоже. А так Александр Павлович Матвеев являл собой, несомненно, чрезвычайно амбициозного и бескомпромиссного советского партийца, ради дела не боящегося окропить свои руки кровью, что своей, что чужой. Не просто же так ещё до перехода на службу в НКВД, что случилось в начале 41-го года, он, будучи вторым человеком в правительстве БССР, во времена недавней грандиозной чистки состоял в минской «тройке», выносившей смертные приговоры сотнями и даже тысячами. В общем, очень непростой был товарищ. Но здесь и сейчас — очень нужный Павлову в качестве союзника и даже этакого «заговорщика».

— И зачем же, товарищи, вы меня пригласили сюда? — кивнул бывший первый секретарь Минского обкома и горкома КП(б)Б, ныне занимающий должность наркома внутренних дел БССР, на заставленный пустыми бутылками склад минского ликёро-водочного завода. — Скажу честно, никогда прежде мне не доводилось вести совещание в столь необычном месте. Да вдобавок в столь необычном помещении, — усмехнулся он, слегка насмешливо окинув взглядом обивку салона внедорожного ГАЗ-ика Павлова, в котором все трое были вынуждены разместиться, дабы гарантированно оказаться подальше от чужих ушей.

Персонально этого человека командующий ЗОВО ангажировал на встречу по двум главным причинам, не считая сотен мелких.

Во-первых, именно ему ныне подчинялись пограничные, оперативные и охранные войска НКВД округа — что по количеству личного состава суммарно тянули на 3 полнокровные стрелковые дивизии и уже сейчас размещались близ многих стратегически важных объектов, неся там охрану.

Во-вторых, он уж точно не являлся ставленником Берии, которому, по мнению самого Павлова, ещё рано было знать о творимых им поползновениях. Благо, те внутриполитические силы, что старались создать противовес нарастающему снежным комом влиянию Лаврентия Павловича, как-то умудрились пропихнуть своего претендента на подобную должность, чтобы нивелировать влияние главы НКГБ БССР — Лаврентия Фомича Цанава, как раз являвшегося глазами и ушами Берии в ЗОВО.

— Зачем пригласил, спрашиваешь? — обернувшись с переднего пассажирского сиденья, пронзил того своим тяжёлым взглядом Дмитрий Григорьевич, знавший Матвеева уже не первый год. — Да чтобы тебя, Александр Павлович, не расстреляли через неделю-другую за преступное бездействие.

— Объяснись, Дмитрий Григорьевич, — мигом растеряв всю прежнюю показательную несерьёзность, тут же потребовал старший майор государственной безопасности. И, да, именно что потребовал. Чай, занимаемая должность позволяла ему вести себя подобным образом даже с генералом армии.

— Ты вообще в курсе, что именно ожидается в ночь с 21 на 22 июня? — дабы не раскрывать все карты сразу, поинтересовался командующий округом, проигнорировав явный посыл собеседника дать краткий и чёткий ответ.

— Неужто немцы решатся на военную провокацию? — не имея чёткого представления, о чём может идти речь, но, принимая во внимание, в компании кого он оказался в данный конкретный момент, выдвинул своё предположение глава республиканского НКВД.

— Провокацию — это ещё мягко сказано, — чтобы не сидеть вполоборота, Павлов отвернулся от разместившихся на заднем диване пассажиров и поудобнее устроился в своём кресле, заодно укрывая от чужого взора своё лицо и глаза. Физиогномистом его собеседник, вроде как, не являлся. Но… бережёного Бог бережёт. — По имеющимся у меня данным ожидается поголовное уничтожение всех пограничных застав округа и ближайших к границе военных городков, конечно же, вместе со всем личным составом. Как минимум! — сделав небольшую паузу, дополнил он свою речь парой немаловажных слов.

— А как максимум? — спустя четверть минуты, ушедших на обдумывание полученной информации и построение последующей линии поведения, уточнил Матвеев.

— Война, — дабы не расплываться мыслью по древу, кратко ответил командующий ЗОВО.

— Откуда данные? — естественно, не мог не уточнить глава чекистов БССР. Иначе грош бы ему была цена.

— Ты ведь в курсе, кто ко мне приехал намедни с проверкой? — не называя конкретных имён вслух, генерал армии, тем не менее, чётко дал знать о возможном источнике поступления информации.

— Да.

— Ну вот, — пожал плечами Павлом, мол, более тут и говорить не о чем. Умному, что называется, достаточно.

— Почему же тогда до меня не довели подобную информацию? — естественно, не мог не поинтересоваться Матвеев, уже прикидывающий в уме, кто именно мог его так сильно подставить.

— А вот это очень правильный вопрос! Нам ведь с Пантелеймоном Кондратьевичем тоже никто не спешит предоставлять данную информацию по официальным каналам, — снова повернулся к своим собеседникам Павлов. — Но у меня имеются данные, что всех нас всё-таки предупредят. Примерно в 11 часов вечера 21 июня, чтобы мы и в курсе дела оказались, и ничего не успели бы предпринять.

— Хотят повесить всех собак именно на нас?

— Скорее всего, — поджав губы, коротко кивнул командующий. — Что же касается непосредственно тебя, скажем так, одна птичка донесла до моего уха гуляющий по коридорам Кремля слух, что в случае начала большой войны текущее разделение НКВД и НКГБ сойдёт на нет, и произойдёт обратное объединение данных структур в одно целое. А тому же Берии чужие люди в его структуре да на высоких должностях ни к чему.

— А я для него всегда буду чужим. Тут и к гадалке не ходи. При этом меня, как главу НКВД целой республики, просто так в сторонку не отставить будет, — уйдя в очередные раздумывания, тем не менее, покивал головой глава НКВД Белоруссии. — И избавиться от меня, обвинив в преступной некомпетентности, пожалуй, лучший для него выход, чтобы не разбираться со мной напрямую тем или же иным образом, рискуя нарваться на суровое противодействие в верхах.

Да, именно на подобные измышления своего нынешнего собеседника и делал ставку Павлов, обращаясь к нему с предложением о конфиденциальной беседе.

Никто из них не питал иллюзий по поводу человеколюбия Лаврентия Павловича Берии. Тот, как, впрочем, и все они, являлся человеком сложившейся системы. И чтобы уберечь вверенную именно его рукам систему государственной безопасности от очередных пертурбаций, попросту был обязан не допустить в