Подарок судьбы или кофе с хомяком - Елена Северная

— Не горюй, Кимка, ты ще молода, у тобя навить прав водительских ще немае. А ты думаешь, шо управляти мужиком легше, чем автомобилем? Э не-е-ет! Ошибаешься! Тут права на халяву не купишь. На мужику своёму трэба по всим правилам ездити, зчепление всеми фибрами души чуять. Чуешь, про како зчеплению гутарю? Тильки вершинними якорями, та нижнию удочкаю и можно держати крепко. А як же ж? Руля у нього немае, тормоза вид рождения слабэньки, тильки зчепление и допомогае. И мужики — вони ж уси переднеприводные, и передок у них постоянно заносити налево. Якоря у тоби ще не в силе, та и удочка без тренировки. Так що, рано тобе ещё свово мужика заводити! Замало опыту бабьего.

Малуша горько повздыхала, сочувствуя мне и расставаясь со своими мечтами получить квалификацию няньки, а затем погасила огонь и пошла спать. А мы остались. Над моим столом тускло горел ночной светильник, в кухне воцарилась могильная тишина. Бабуля, истратив своё красноречие, солидарно молчала.

Мы сидели и тупо пялились в окно. На душе выли похоронный сонет кошки, а мозг проводил невесёлое свидание с мрачными мыслями. Уверена, что Вишна не выдержит прессинга тёток и тоже откажется от меня. Ну, не привыкать. Только вот я опять влюбилась. И, если в тот раз было просто увлечение, то сейчас чувства лавиной захлестнули душу. Здравствуйте, грабли, называется. Решила помянуть счастливую жизнь с любимым мужчиной ночным кофе.

— Ба, кофе будешь?

Знаю, что не будет, который раз спрашивала, да и при жизни бабуля предпочитала крепкий чай, но на одну себя варить было неуютно.

— А давай, — неожиданно согласилась она. — Хучь покуштую, шо воно за такэ гадость.

Не скажу, что готовила с энтузиазмом, скорее, на автопилоте. Взбила сливки, плеснула коньяк.

— Ну коне-е-ечно, — вильнула бабуля маленьким хвостиком, — такэ кохфий, мабуть, и я буду!

И уже более заинтересованно наблюдала, как в чашку с кофейно-коньячной смесью ложиться шапочка сливок. По кухне пополз привычный бодрящий аромат. Я поставила широкую чашку перед хомяком, сама уселась на подоконник и обняла холодными пальцами свою чашку. На душе образовался горький осадок. Взбалтывать не хотелось и я пила кофе осторожно, маленькими глотками, не замечая солёный привкус от катившихся крупным градом слёз.

— А ничё, съедобно вполне, — похвалила баба Люда. — Я б дома теж такий каждо утро пила!

И после этих слов мир вокруг померк и закружился, чтобы выплюнуть нас … на моей маленькой кухоньке. Я ошарашенно смотрела на не менее ошарашенную меховую бабу Люду.

— Не, ну портал ще меня ни разу не бл… — это была последняя фраза, которую произнесла бабуля, прежде чем стать обыкновенным игрушечным хомячком.

* * *

Телефон разрывался уже который раз за утро. А я лежала на диване, притянув к себе игрушку-хомяка, и пялилась в одну точку на потолке. Неожиданно хлопнула входная дверь.

— Люська, — лениво пробормотала я, даже не сделав ни малейшего движения, чтобы подняться. Не было ни сил, ни желания. И вообще — никого не хочу видеть. Даже Люську.

Только у неё были ключи от моей квартиры.

— Вот те на те! — с негодованием завопила подруга, тайфуном врываясь в комнату. — Я тут все телефоны оборвала, всех девчонок обзвонила, а она тут лежит рефлексирует!

На стул с грохотом полетела Люськина сумка, следом в прихожую отправились торпедами скинутые туфли на шпильках, а их хозяйка, звонко прошлёпав босыми ногами по полу, рухнула рядом на диван.

— Эй, отпускница! — принялась тормошить меня подруга. — Чего такая кислая? Заболела, что ль? Так давай топай к врачу!

— Потом, — глухо отозвалась я и отрешённо заметила, как безжизненно звучит мой голос.

— Врач, который «Потом», — называется патологоанатом, — возвестила Люська. — Давай, возвращайся из своей нирваны, ты мне позарез нужна!

— Зачем?

— Я замуж выхожу! — облила она меня своей жизнерадостностью. — Будешь подружкой на свадьбе. И пошли платье покупать!

— И кто тот самоубийца, что берёт тебя в жёны?

— Пашка, конечно! Кто ещё? Ким, ты что, дура? Или прикидываешься?

— Нет. Комбинирую, — проворчала, с сожалением осознавая конец спокойствию. Ведь не отстанет!

— Ким! — продолжала она теребить меня. — Ну давай, вставай уже! Я пару платьев отложила только до обеда! Не, блин! Я с тобой разговариваю, а у тебя такой вид, будто свет горит, а дома никого нет. Абстрагируйся уж от своих проблем, помоги подруге!

О. «Абстрагируйся». Новое умное слово в лексиконе легкомысленной Люськи. Значит, действительно, проняло её, раз занялась самообразованием. Пришлось принять сидячее положение. Взгляд упёрся в туфли, что яркими кислотно-зелёными кляксами оживляли мою коричневую ковровую дорожку в коридоре. Шпильки днём?

— Который час?

— Уже десять утра! Дуй в душ, а я тебе кофе сделаю.

При слове «кофе» меня передёрнуло. Всплыли воспоминания о последнем глотке ароматного напитка, что сделала бабуля.

— Лучше чай, — откинула одеяло и сползла с дивана под нетерпеливые пошлёпывания босой ногой подруги.

— Ок, — согласилась она. — Чай так чай.

— Люсь, — мне всё же не давали покоя её шпильки. — А ты чего с утра пораньше в таких туфлях?

— Ну не в галошах же мне по свадебным салонам расхаживать! Давай, шевели батонами!

Люська энергично пихала меня в сторону ванной комнаты.

— Можно было просто лодочки одеть, — не сдавалась я в попытке угадать, чего же заставило её надеть такую обувь. Насколько я помню, Люська всегда носила хоть и модельные туфли, но каблуки одевала только к вечеру, а так ограничивалась небольшим удобным каблучком при её-то гренадёрском росте 190 см.

— Да, конечно, — фыркнула подруга. — В свадебных салонах такие фрукты бывают со своими воблами! А вдруг судьба? А я в затрапезных лодочках. Ты ж знаешь, что каблуки удлиняют ноги.

— Ты вроде за Пашку замуж собралась, — напомнила я ей, залезая в душевую кабину.

— Одно другому не мешает! — отозвалась она из кухни. — Женихов не бывает много!

О. Началось. Теперь Люська стала похожа на саму себя — в вечном поиске неземной любви. Прохладный душ слегка привёл в порядок мысли, горячий крепкий чай — взбодрил, и в салоне я уже вполне адекватно могла оценивать дефиле подруги в пенных кружевах. Пара платьев, о которых утром шла речь, превратилась в пару десятков. Видимо, Люська, как всегда, забыла о нолике. На исходе второго десятка я готова была сама пойти в ЗАГС в одном из шедевров местного ателье, лишь бы прекратить эти бесконечные перемены моделей, даже дурно стало. И ещё какой-то гул в голове постоянно мешал сосредоточиться…

— Ким? — перед глазами замаячило озабоченное лицо Пашки. — Ки-им, ты как? Водички?

Пить и правда захотелось по страшной силе. Я тянула руку к стакану с