С няней шутки плохи - Лесана Мун

— Ты повторяешься, — сообщаю маркизу. — И вообще, нам нет дела до твоей невесты, у нас ритуал в самом разгаре, не видишь?

— Я все вижу! И все знаю! Вы коварные мерзавцы! Увели мою Ханну! Но ничего, я не остановлюсь! Сегодняшняя поездка невесты в экипаже — это только начало! — орет сам не свой Адлер.

— О! А вот и виновник моей испорченной прически, — говорю Эвер.

— Я что-то подобное и предполагал. На счет два?

— Один. Два!

Два кулака летят в наглую морду маркиза одновременно. Адлер закатывает глаза и усаживается на пол, гулко приложившись задницей.

— Что за свадьба без хорошей драки, правда же? — спрашиваю у Эвера, когда он подхватывает меня на руки, вынося из храма.

— Для тебя — любой каприз, моя жена.

Глава 24-2

Мы выходим из храма, следом за нами — гости. Все едут обратно во дворец, видимо, будет банкет.

— Нам обязательно присутствовать, поддерживая этот цирк с гостями? — спрашиваю у Эвера, когда мы неспешно возвращаемся, верхом на коне.

— Если за столом будет королевская чета, то да, обязательно, — отвечает непреклонно мой… муж.

— Это так странно звучит, — говорю.

— Что?

— Мой муж.

— Повтори еще раз, — просит, чуть прижав меня к себе.

— Обойдешься, — фыркаю.

— Злючка, — усмехается Эвер.

— Ты знал, на ком женился, теперь отступать поздно, — смеюсь.

— Я и не собираюсь, — отвечает.

Довольно улыбаюсь, возможно, быть замужней не так и плохо. Потом мои мысли переключаются на более прозаичные вещи:

— А что мне сегодня Лия говорила, что ты упал с кровати? Часто с тобой такое?

— Нечасто, — хмыкает. — Не привык просыпаться, когда на моем лице прыгают мокрым… Как ты его называешь? Памперсом?

— Угу. Это любимое развлечение Лии. Проявление любви, так сказать.

— Но он… плохо пахнет, — кривится Эвер.

— И что? По мнению твоей племянницы, это не повод перестать проявлять любовь, — смеюсь. — Еще вопросик. Что за смена жреца? Зачем это?

— Утром выяснилось, что жрец, которого предложил король, на самом деле не имеет разрешения вести церемонии, — на этот раз серьезно отвечает Эвер.

— В смысле? — переспрашиваю.

— В самом прямом. Этот жрец буквально вчера вечером был… как бы это сказать… разжалован. По указу тайной канцелярии, а та в свою очередь, подчиняется…

— Королю, — выдыхаю.

— Именно. Обожаю то, как ты быстро проникаешь в суть вещей, — делает комплемент Эвер.

— И чем это нам угрожало?

— Во время праздника, когда бы гости выпивали за здоровье пары, Его Величество, скорее всего, получил бы письмо, в котором…

— В котором ему сообщили бы, что мы инсценировали собственное венчание, обманули, провели вокруг пальца. Догадываюсь, чем бы это все для нас, ничего не понимающих, закончилось, — подхватываю нить разговора.

— Именно. Нас бы обвинили в государственной измене, отобрали Лию, меня, скорее всего, лишили бы звания и всех земель, возможно, отправили бы куда-нибудь на поля сражений простым солдатом. Что было бы с тобой, затрудняюсь ответить, но не думаю, что что-то лучшее.

— Писец, — выдаю. — Как хорошо, что ты узнал заранее об этой подставе. А, кстати, как ты это узнал?

— Мне пришло письмо. Без подписи, — пожимает плечами Эвер. — Я понятия не имею, от кого. Хотя… есть определенные подозрения.

— Королева, — говорим мы одновременно и шепотом.

— Как думаешь, зачем ей это? — спрашиваю у генерала.

— Уверен, у нее есть причина. И думаю, мы скоро ее узнаем.

За интересным разговором мы, совершенно незаметно, приезжаем во дворец. Больше часа сидим за столом, слушая поздравления от совершенно чужих людей. Королевская чета не явилась на банкет, прислав только подарок — огромное, украшенное драгоценными камнями зеркало в золотой раме. Которое мы с Эвером, не сговариваясь, решили поставить куда-нибудь в чулан, когда вернемся домой.

Выждав приличное время, распрощались с гостями и отправились в мои покои. По дороге я размышляю над тем, что наш брак, вроде как, фиктивный, но с другой стороны — между нами с Эвером явное притяжение. Надо бы обговорить этот момент. Желательно ртом. Дабы избежать в дальнейшем дурацких недомолвок и туповатых ситуаций.

— Помочь тебе с платьем? — спрашивает хитрый Эвер, так и не организовавший мне личную горничную.

— Помоги, — поворачиваюсь к новообретенному мужу спиной. — Слушай… я тут хотела кое-что обсудить, на счет нашего союза и интимной жизни в нем.

— Я ни к чему тебя не принуждаю, — перебивает меня Эвер. — Никогда не принуждал и не буду впредь. Мне ничто так не претит, как фраза «супружеский долг».

— Рада слышать, — отвечаю с легким смешком.

— Союз наш изначально планировался как фиктивный, но мне нужно, чтобы ты знала.

Кружевное верхнее платье падает на пол, а меня бесцеремонно поворачивают кругом, чтобы мы были лицом к лицу с говорящим.

— Я хочу, чтобы у нас были настоящие отношения, и настоящая семья. Ты — мой идеал женщины. Я думал...

— Ой, да заткнись уже, и поцелуй меня! — говорю прежде, чем расклеюсь и начну сентиментально лить слезы от умиления. Ужас какой-то, а не семейная жизнь!

Эвер широко улыбается, а потом прижимает меня к себе и целует. Страстно, жадно, неистово. Ровно так, как мне хочется. Мои руки сами по себе принимаются срывать с него костюм, а его пальцы уверено расстёгивают крючки на моем нижнем платье, цвета морской волны. Холодный воздух комнаты касается моей груди, а следом за ним — горячие мужские губы. Не сдержавшись, всхлипываю. О, боже, это просто какое-то сумасшествие!

Откуда-то издалека слышится стук и крики:

— Леди Софья, леди Софья! Там Лия! Лия!

Глава 24-3

— Боже, что уже произошло! — восклицаю я, слегка недовольная, что нас прерывают.

Мы вдвоем выходим в коридор, а нам навстречу несется с квадратными глазами Мари.

— Леди Софья! Там Лия!

— Мари, отдышись и дай мне краткую информацию, а не эмоции, — торможу девушку, придерживая ее за плечо.

— Давай. Глубокий вдо-о-ох и такой же выдох. А теперь рассказывай.

Девушка послушно выполняет то, что я говорю, а потом быстро сообщает:

— Лия выросла!

— Что?! — мы с Эвером задаем вопрос дуэтом, одинаково выпучив глаза.

— Ну… не совсем прям выросла, но стала больше. Я вышла, оставив ее на других девушек, принесла нам обед и вижу — Лия стоит, вся одежда на ней сгорела, только лохмотья кое-где висят, и наша девочка уже не младенец.

— Ладно. Сколько ей теперь. На глаз.

— Не знаю… Года три, может, четыре.

— Фух. Испугала. Я думала, ее уже в школу отдавать пора, а она ни букв не знает, ни цифр, — шучу, больше от нервов. — Идем, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

И мы все втроем