Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев

Уве просто не успел. Я еще не договорил, а сеньорита Розен уже поднялась со своего места и объявила:

— Магистр, я иду!

«Вот дерьмо…» — только и подумал я и с надеждой посмотрел на телохранителя графской дочки, но тот, хоть и выглядел встревоженным, вразумить хозяйку не решился. Промолчала и служанка, а компаньонки и вовсе восторженно захлопали в ладоши, ожидая развлечения.

Дуры набитые!

— Не думаю, что уместно будет… — с сомнением произнес я, не желая давать повод к неудовольствию графа Розена непочтительным обращением с его дочуркой.

У сильных мира сего чрезвычайно болезненное самолюбие, не стоит топтаться по их мозолям. Да и многочисленных воздыхателей девицы настраивать против себя не слишком умно.

Но сеньорита Лорелей осталась непоколебима.

— Сегодня я испытаю вас, магистр! — заявила она с гордо поднятой головой.

Школяры затопали, засвистели и заулюлюкали, и стало ясно, что нет никакой возможности дать делу задний ход. Репутация! Еще не хватало, чтобы мне организовали бойкот…

Святые небеса!

Я с тоской посмотрел на стакан с водой и поставил его обратно на кафедру. Сегодня придется обойтись без наглядной демонстрации того, сколь просто сбить спесь с любого колдуна-недоучки. Сегодня собьют спесь с меня самого. Ну что ж, не страшно, иногда для душевного спокойствия проще сыграть в поддавки.

— Где ваш жезл, сеньорита? — спросил я, когда крики понемногу начали стихать.

— Мне он не понадобится! — объявила Лорелей и встряхнула кистями. На пальцах сверкнули самоцветами многочисленные перстни. — Приступим, магистр?

— Что ж, давайте посмотрим на «Паралич Арна» в вашем исполнении, сеньорита, — улыбнулся я, недоумевая, каким образом графская дочка собирается управлять эфиром без жезла.

Забрезжила надежда, что настырная девица перехитрит сама себя, но эти упования пошли прахом, стоило только Лорелей сделать первый жест. Изящным движением, в котором я, к немалому своему изумлению, узнал элемент южной дуэльной школы, она расплескала перед собой капельки концентрированного эфира, уверенным локтевым поворотом размазала их, а дальше пальцы так и замелькали, сплетая энергетическую основу заклинания. Девушка работала с незримой стихией подобно истинным, и ошеломленные школяры затаили дыхание, но я-то видел, как наливаются сиянием перстни. В жезле не было нужды, его заменяли зачарованные самоцветы колец!

Лорелей использовала классическое восьмипальцевое плетение святого Лорха и, надо сказать, изрядно преуспела в этой не самой распространенной технике сотворения чар; действия ее были быстрыми и уверенными. Я глубоко вздохнул, готовясь принять удар парализующего заклинания, но вдруг заметил, что девичьи пальцы ткут излишне сложный узор.

Лишняя нить, двойной узел, обратный виток…

Ангелы небесные! Сеньорита Розен подкладывала под банальный «Паралич Арна» дополнительные чары, замаскированные и растворенные в основной структуре! Миг я силился распознать их, отметил несомненное сходство со схемами ментального доминирования и обмер от неожиданной догадки. Избалованная графская дочка решила приворожить лектора? Но если она залезет мне в голову, если не устоят щиты, то…

Я схватил с кафедры стакан и плеснул водой в девицу, чувственные губы которой уже кривились в самодовольной улыбке. Лорелей не дрогнула и не упустила контроль над заклинанием, но вода разметала висевшие перед ней эфирные капли; те буквально утекли сквозь пальцы заклинательницы. Энергетическая конструкция мигнула и развалилась.

Аудитория ахнула, а усатый охранник вскочил со своего места, и тогда сеньорита Лорелей, не оборачиваясь, вскинула руку и приказала:

— Сядь на место, Эгон!

В голосе графской дочки прорезался металл, и пробрало не только телохранителя, но и меня. Я достал носовой платок.

— Держите, сеньорита.

— Благодарю, магистр. — Девица с невозмутимым видом приняла его и промокнула воду, большая часть брызг попала ей на декольте, и макияж почти не пострадал. — Это был очень важный урок. Я его не забуду.

И вновь меня пробрало, на этот раз — до самых печенок.

Глава 5

Аудиторию я покинул… в спешке. Пока собирался, усатый охранник сверлил меня злым взглядом, и лишь очередной окрик Лорелей заставил его убрать ладонь с рукояти шпаги и отступить в сторону.

В коридоре я прибавил шаг, но Уве догнал меня и побежал рядом.

— Как вы могли так поступить, магистр?! — в запале выкрикнул он.

— Сгинь! — потребовал я, вышел в центральный холл и взлетел по лестнице на второй этаж, направляясь в приемную канцлера. Следовало выправить кое-какие бумаги, прежде чем разнесется слух об исходе сегодняшней лекции.

Оформление документов заняло не более четверти часа, но этого как раз хватило декану Келеру, чтобы напасть на мой след. Он ворвался в приемную канцлера и вытаращил налитые кровью глаза.

— Вы! — прорычал он. — Что вы себе позволяете, магистр?! Это переходит все мыслимые и немыслимые границы!

В приоткрытую дверь с интересом заглядывали привлеченные шумом школяры, поэтому я лишь понурил голову да помахивал листком, давая подсохнуть свежим чернилам.

Увы, покладистость ни к чему хорошему не привела. Напротив, она еще больше распалила декана.

— Как вы могли?! Это неуважение! Вы бросаете тень на весь наш факультет! На весь университет! Здесь не место таким, как вы!

Секретарь канцлера сослался на неотложные дела и выскользнул в коридор, не забыв прикрыть за собой дверь, и тогда я негромко произнес:

— Довольно, мэтр. Вы уже недвусмысленно дали всем понять, сколь сильно возмущены моим ненадлежащим поведением.

Декан Келер задохнулся от возмущения и взвыл пуще прежнего:

— Глупец, вы хоть понимаете, что натворили?! Ваше поведение неэтично и неприемлемо!

— Будете рассказывать мне об этике? — недобро усмехнулся я и потребовал: — Прекратите ломать комедию, поговорим, как взрослые люди.

— Я отстраняю вас от преподавательской деятельности!

— Не стоит так горячиться, мэтр.

— Да как вы смеете?!

— Я проведу столько лекций, сколько сочту нужным. И следующая состоится по расписанию. Иначе может сложиться впечатление, что вы не заинтересованы в скорейшем завершении следствия, а это в высшей степени странно. Если понадобится, я принесу извинения сеньорите Розен, но и только. Это вам ясно?

Резкая отповедь слегка успокоила Келера, но лишь самую малость.

— Подобное поведение недопустимо! — заявил он. — И будьте уверены, магистр: я поставлю в известность ваше руководство! И на вас найдется управа!

— Найдется, кто ж спорит. Когда расследуешь дела, подобные этому, что только ни находится…

Я похлопал собеседника по плечу и вышел, оставив его размышлять над скрытым смыслом моих слов. Двусмысленность высказывания могла встревожить любого, кто имел хоть отдаленное представление о специфике работы Вселенской комиссии по этике.

Первым делом я отправился в кассу и получил жалованье за первую неделю работы. Неизвестно, как все обернется в дальнейшем, а четыре талера — это четыре талера. Лишними не будут.

Задумчиво позвякивая в кулаке серебряными