Этногенез-2 - Елена Кондратьева

выглядели ужасно трогательно. «Жил-был у бабушки серенький козлик…» — грустно улыбнулась Даша. Радоваться ей было нечему, но жизнь продолжалась и с каждой секундой становилась все насыщеннее.

— Надо английский бей эфенди гав-гав — тут солдатик многа будут пиф-паф!

— Что? — Все-таки Даша была не так близка с Креветкой, чтобы сразу понимать его щедро усыпанную метафорами речь, поэтому беспомощно уставилась на Красавчика.

— Мисс. Вы это. Попробуйте предупредить Ходулю, что его… ну и кто там с ним… окружают. Креветке к ним через оцепление уже не пройти! А вы вроде как частично все еще там… Хм… Ну это. Вы понимаете про что я. Или отдайте фигурку мне… или Креветке. Мы все же мужчины.

— Без вас справлюсь! — отрезала Даша и, скрипнув зубами, сосредоточилась так сильно, что даже веснушки на ее носе и щеках напугались и побледнели.

***

Шарик, только что счастливо справивший нужду, забавлялся с промасленной рукавицей. Но почувствовав, что его снова взяли в оборот, ничуть не обиделся. Послушно взмыл в небо, подобрал лапы, чтобы пружинисто приземлиться на знакомый уже карниз, и был несказанно удивлен, когда его молодое крепкое собачье тело вытянули бревнышком и направили прямо мордой в окно, словно торпеду. Даша, увидев прямо перед собой обледеневшее стекло в потеках мазута, зажмурилась. Шарик, разумеется, тоже. Разбивать лбом окна — занятие не из приятных, что ни говори. Но Даша с Шариком справились на отлично, даже не поцарапали носа и ушей. Правда, в голове у обоих зашумело, но совсем чуть-чуть. Все же собаки устроены куда лучше людей. Ведь поменяйся Даша с Шариком местами, вряд ли бы трюк прошел так эффектно и безболезненно.

Пес встал на пол всеми четырьмя лапами. Поднял к высокому, черному от копоти потолку треугольную морду и завыл.

— … Ай! Это же собака! — Маргарита от неожиданности шарахнулась в сторону, едва не свалив Артура с ног. — Какого черта? Что этот кобель здесь делает?

— Действительно, собака… — Артур с изумлением нагнулся, дотронулся до косматой песьей башки.

Шарик тут же вцепился в рукав майора, принялся его трепать, потом выплюнул, сел на хвост. Затявкал отрывисто, как будто пытаясь что-то сказать. Закружился на одном месте, как волчок. Снова затявкал.

— А это не та псина, что околачивалась возле подъезда на Вражке? Да, она! Точно, она! — Маргарита оказалась внимательнее майора. — Какая-то она ненормальная… У тебя пистолет с собой, Артур?

— Это не псина, Марго. Я знаю, кто это… Ох, знаю, — он довольно чувствительно дернул пса за левое ухо. — Даша! Вот зачем, а? Я же просил… Я предупреждал! Нет! Все-таки вы авантюристка, самодур в юбке, и как же правильно я поступил, что утром отказался жениться на вас! Вам что, няня не говорила, что хорошая жена должна быть послушной, робкой и разумной. Нет, милая Даша! Для брака вы совершенно не подходите!

Пес облил майора полным презрения взглядом, вздохнул и клацнул зубами, едва не оттяпав Артуру пальцы.

— Даша!!!

— Дарья Дмитриевна? — подошел поближе Бессонов, уважительно наклонил голову, но видимо вспомнил, что одет неподобающим образом, зарделся и поспешил спрятаться за спиной майора. Высунул из-за плеча майора всклокоченную голову и поинтересовался. — Случилось что? Вы что-то сказать пытаетесь?

Сообразительнее остальных оказалась, конечно же, Маргарита — бросилась к разбитому окну, выглянула наружу через дыру, в которую, посвистывая, задувал холодный ветер, но рассмотреть толком ничего не смогла. Снаружи уже стемнело, а большой двор электростанции освещался довольно скудно. А чему тут удивляться? Сапожник без сапог — дело обычное. Маргарита почти бегом вернулась обратно, присела перед Шариком на корточки и, взяв его морду в ладони приказала.

— Если «да» — кивай!

Шарик кивнул.

— Что-то случилось?

Шарик кивнул.

— Опасность?

Шарик кивнул.

— Облава?

Шарик кивнул и попятился назад, вытягивая морду из рук шпионки.

— Облава, господа! — она объявила это так, словно объявляла собственный выход — громко и с торжествующей улыбкой. — Я встану у среднего окна! Mon cher, ты у углового — надеюсь, оружие при тебе… А Бессонов пусть займет позицию у дверей. Забрасывать гранатами они нас не станут — цех с оборудованием им нужен, так что будут стрелять. Но стены тут хорошие, каменные…

— Сколько человек? — Марго разговаривала с собакой ничуть не стесняясь нелепости ситуации. Вообще, узнав про облаву, она словно ожила. Лицо ее разрумянилось, голос стал звонким и почти девичьим, и, по-видимому, она получала от происходящего удовольствие.

***

— Сколько солдат-то? — переспросила Даша Креветку, не открывая глаз. Так ей было легче «держать» пса в подчинении.

— А? Креветка мисс не понимать…

— Плохой человек раз два три много? — ловко «перевел» Красавчик и горделиво хмыкнул, когда Креветка довольно заулыбался. Все-таки Красавчику удалось освоить хотя бы один «иностранный» язык, а то, что на нем кроме его и Креветки никто больше не разговаривает — беда невелика.

— Многа три! — три крошечных волосатых пальчика ткнулись Даше прямо под нос. А потом перед глазами у девушки появились две растопыренных пятерни. — Три десять.

***

Шарик к тридцатому разу почти охрип, однако честно протявкал до конца и лишь после этого улегся на пол.

Глава десятая

О предательстве и о подлинной дружбе

Давно уже стемнело. Висящий над воротами МОГЭс-1 фонарь светил тускло и как-то даже печально. Из-за порывов ветра фонарь раскачивался, и желтое пятно света металось вправо-влево, будто цепная бестолковая дворняга. Из темноты вышел человек в черной кожанке. Встал посреди пятна. Махнул рукой кому-то оставшемуся позади.

— Кто? Кто идет? Документы живо! — окошко проходной отъехало на полпальца в сторону.

— Чего орешь? Твоя фамилия что, Оглашенко? — человек достал из кармана бумагу с синими печатями и сунул ее в щель. — Грамоту знаешь? Читай!

— Не-а. Зачем Оглашенко? Шульга я. Боец ВОХРа. Поставленный тут советской властью охранять секретный объект! Грамоту знаю… Маленько.

— Малееенько… — передразнил «кожанка». — Московская ЧК! Отдел борьбы с контрреволюцией! Хреново работаете, вохровцы. Развели тут у себя, понимаешь, консоме с бланманже. Почему не на посту? Почему здесь? Что, задницу отморозить боитесь? Станция окружена, а вы ни слухом ни духом… А если бы мы оказались вовсе не свои, а если б урки, а если б мы сейчас бомбу? А? Да вы саботажники! Да вас за такое к стенке всех!!!

Убедившись, что ВОХРовец всерьез напугался и затих, чекист удовлетворился и уже спокойным голосом приказал:

— Открывай, давай. Контрик один у вас тут окопался. Анархист. Сейчас брать будем.

— Это кто ж такой? — подтянулись из теплого, прокуренного нутра вахтерской будки еще двое охранников.

— Бессонов Евгений это… Я еще вчера вечером понял, что он контрик,