Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба

— Но у тебя уже своя жизнь, и с этим ничего нельзя поделать, — грустно выдохнула она. Поцеловав в лоб, как делала в моем детстве, села рядом. — Ты извини, что я даже не даю тебе отдохнуть…

— Мама, — протянула я обиженно, взлохматила ее волосы, ловко вытащив шпильки, стягивающие их в узел. — Вот так значительно лучше. — И не дав ей еще что-нибудь добавить, попросила: — Расскажи, что там с Лорой. Не знаю, как обычно, но сегодня я не заметила ничего, что могло бы меня обеспокоить.

— Вот именно, что сегодня, — вздохнула она, неосознанно прижимаясь ко мне сильнее, словно ища защиты. — Иногда я тоже думаю, что мои опасения надуманны, но бывают дни… она кажется совершенно неадекватной. Слышать ничего не хочет, огрызается, уходит из дома, не отвечает на вызовы…

— А что думает об этом отец? — Я продолжала машинально перебирать пряди ее волос. Тоже привычка из детства…

— А он тебе ничего не говорил? — как-то напряженно уточнила она, подняв голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Когда я промолчала, давая понять, что не знаю, о чем она спросила, продолжила: — У него какие-то проблемы на работе. Он ничем не делится, но я-то вижу. Раньше он шел в госпиталь с радостью, а приходил усталый, но довольный, сейчас же… Пыталась вызвать на откровенность, но он твердит, что все в порядке…

Думаю, причин для беспокойства у нее было бы значительно больше, узнай она, что отец буквально заставил меня продлить контракт. Теперь его желание, чтобы я была счастлива в своей работе, выглядело несколько иначе, чем на той скамейке в парке.

— Давай, я попробую выяснить, в чем дело, тогда и будем думать. А пока расскажи мне про Лору. И про Лету. Мне показалось, что она слишком напряжена.

— С Летой все проще, — «успокоила» меня мама. Подняла свой бокал, легко тронула им мой, который я продолжала держать в одной руке. Тонко зазвенело стекло, оставив после себя ощущение уюта. — Она попросила распределения на флот, ответ — положительный, вот и думает, как сказать нам. — Сделав маленький глоток, задумчиво крутанула фужер, удерживая его двумя пальцами. Все такая же молодая, все такая же красивая… — А нам с Максимом уже давно об этом известно. Служба безопасности…

— Вот это новость! — ошарашено протянула я, забыв даже пригубить. Наша тихоня Лета…

— Через четырнадцать дней ей нужно прибыть на базу погранцов, а она все молчит. — Мама пожала плечами, словно говоря, что ничего с этим поделать не может. Потом добавила: — Мы не торопим… это все очень серьезно.

— А по месту службы ясность есть?

Заметив, что рука, держащая бокал, чуть заметно дрожит, одним глотком выпила половину. Вино домашнее, больше похоже на компот. Захмелеть сильно не захмелеешь, но вот слегка расслабиться поможет.

Мама, таким привычным и родным движением заправив упавшую на лицо прядь за ухо, кивнула:

— Год стажировки в их главном госпитале здесь, на Зерхане. Потом еще один на базе. А вот дальше…

— Куда пошлют… — закончила я, едва ли не впервые в жизни чувствуя то, что могла чувствовать и она. Как мы вырастаем и… уходим в свою жизнь, оставляя их одних. — А ты не думала еще об одном ребенке, — неожиданно даже для себя поинтересовалась я. И только сказав, сообразила, что вообще-то это… бестактно, задавать такой вопрос матери.

Кажется, она так не считала.

— Вот разберусь с проблемами, и тогда…

— Придется мне серьезно заняться этими самыми проблемами, раз вопрос только в этом, — улыбнулась я, ловя себя еще на одной мысли. Мы остались матерью и дочерью, но в наших отношениях появилось больше равенства. Во взрослении были свои прелести. — Когда это началось?

Переход был резким, но мама на перемену темы отреагировала быстро.

— Месяцев пять тому назад. Одна из ее подруг, Зои Мареску, уговорила Лору сходить с ней на факультатив по истории Самаринии.

— Мареску… — перебила я ее, вспоминая. — Это не та Зои, отец которой — офицер службы порядка? И, кажется, ее брат одно время ухаживал за Летой?

Милые подробности прошлой жизни… Нити, которые навечно связали нас, став тем страховочным канатом, который никогда не даст упасть в бездну…

В грустной улыбке мамы были те же мысли, что и у меня.

— Она. Совсем красавица, в мать пошла, от парней отбоя нет.

Помолчала, думая о чем-то своем. Я не торопила, тоже предаваясь воспоминаниям.

Как стояла у окна, наблюдая, как Лета возвращается из школы в сопровождении двух ребят. Как объясняла ей, что не дело стравливать между собой друзей. Как сестренка фыркала, заявляя, что ни один из них ей не нравится, и что я сама была такая…

И ведь правда, была…

— Я сначала радовалась, она пришла даже не довольная — буквально потрясенная. Взахлеб рассказывала, настолько интересной оказалась культура Самаринии и необычной их религия. О том, что раньше многое воспринимала совершенно иначе, не понимая ее глубины и древности. Но уже через пару декад я начала замечать, что все остальные предметы отошли на второй план. Самариния, господин Исхантель, три их богини… Нет, к отметкам претензий не было, она продолжала учиться так же успешно, как и раньше, но это стало, вроде как, необходимостью… — Мама вздохнула, подняв голову, посмотрела на меня. — Ее жажда знаний пылала теперь только для него.

— Ты ходила в колледж?

С выводами я не торопилась, еще не забыла, как сама была в старших классах влюблена в преподавателя. И не я одна. У нас даже тайный клуб его почитательниц образовался.

Самое смешное, что никакой ревности друг к другу, скорее, сочувствие — никого из нас он не замечал, со всеми был одинаково ровным и до оскомины вежливым.

— И не раз, — вздохнула мама. — И отец Зои ходил. Только все без толку. Все студенты просто без ума от господина Исхантеля и его предмета, и у надзирающих педагогов нет никаких претензий к тем методикам обучения, которые он применяет. Правда, — она на мгновение задумалась, — возможно, мне и показалось, но после моих визитов в колледж Лора на некоторое время становилась сама собой. Такой же непоседливой, живой, неунывающей… Но продолжалось это недолго.

— А с отцом Зои не пыталась поговорить. Все-таки служба порядка…

Еще один тяжелый вздох стал мне ответом.

— Пыталась. Господин Мареску очень обеспокоен и…

— Что «и»? — поторопила я ее, когда пауза слишком затянулась.

— Понимаешь, — мама вцепилась в бокал, словно только он и мог ей помочь, — он сказал, что господин Исхантель не только глава дипломатической миссии, но и жрец.

— Жрец?! —