"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

часов кварталы Весеновска, охваченные бедствием, медленно занимала армия. Улицы, усеянные мёртвыми жителями, дворы и закоулки, в которых днём бесновались обезумевшие стаи гуманоидов, становились безопасными зонами, в которых людям уже ничто не могло угрожать. Когда закатное солнце осветило красными лучами окровавленный асфальт, Вадим услышал в рации голос Громова:

– «Раскат-4», это «Гром»! Срочно двигайте к стадиону на Крупова, дом 19 – там вас заберёт вертушка! На окраине, в частном секторе слышали странные завывания неопознанных зверей и человеческие крики!

– Какие виды ожидаются? – Вадим не верил своим ушам. Враг, ради борьбы с которым создавался «Раскат», должен был находиться где-то далеко отсюда, глубоко под землёй, за толстыми металлическими дверьми, без каких-либо шансов выбраться наружу. Старый и подумать не мог, что даже один мутант способен сбежать из лаборатории и появится в окрестностях Весеновска.

– Данных нет. Возможно, это просто новая вспышка бешенства местного разлива. В любом случае: найти и уничтожить угрозу!

– Принял!

Время начало мучительно медленно тянуться. Бесконечно длинные пять минут езды на БТР до стадиона, потом невообразимо долгий перелёт по маленькому городку и затем высадка на землю с зависшего над травой борта вертолёта, длившаяся целых несколько секунд. А «Раскат» рвался вперёд. «Раскат» понимал, какая катастрофа может начаться в любой момент.

Перед не на шутку взволнованными десантировавшимися бойцами был деревянный забор участка. За ним стоял странного вида дом: трёхэтажный, с множеством деревянных пристроек и башней в центре. Дом выглядел очень необычно, даже неказисто: будто несколько архитекторов тянули стройку каждый в свою сторону, подобно возу с животными из басни.

– Вперёд! – скомандовал Вадим.

Группа перебралась через забор, от здания их отделяли пятьдесят метров заросшего, заброшенного яблочно-сливового сада.

– Движение на втором этаже! – доложил Палач.

В наушнике раздался щелчок:

– «Раскат-4», это «Раскат-1», нас выбросили за лесом! Прочёсываем зелёнку в сторону дома!

Новый щелчок:

– «Раскат-4», это «Раскат-3», я отсёк соседние участки! Всех местных эвакуировали! Рядом никого из жителей быть не должно! Западный фасад у меня на мушке! Как понял?

– Принял, – ответил Старый, не сводя глаз с окон постройки. – Это «Раскат-4», иду в здание! – сказал Вадим на частоте командиров групп.

Бойцы перемещались в сторону двери на кирпичном крыльце. 40…30…20 метров.

– Движение! – только и успела воскликнуть Шерлок.

Окно второго этажа разбилось, и на землю упал человек. Отряд замер, готовый всадить килограмм свинца в чудовище, покажись оно сейчас в прямоугольной рамке оконного проёма.

– Шерлок, Рысь, за мной, – скомандовал Старый.

Рванув вперёд, бойцы вмиг добежали до корчившегося на земле мужчины. Его футболка была порвана, лицо, руки в порезах. Как только Шерлок оказалась рядом, он вцепился в неё мёртвой хваткой и застонал:

– Он там! Убейте его!

– Кто там? – Вадим отвёл свой взгляд от дома и встретился им с ужасом в глазах молящего о помощи человека. – Как выглядит?

– Тёмный демон! Старик! Демон! Демон! Он везде! Везде! Князь Преисподни!

Глава 16. "Отделение, к бою!"

За 36 лет до сигнала «Лавина».

Обстоятельства гибели новобранца вблизи казарм учебного сбора привлекли внимание особого отдела «лесной» дивизии. Дознаватели прошлись по всем и каждому, проводя утомительные допросы. Путилову никогда раньше не доводилось отвечать на вопросы контрразведки. Холодные, беспристрастные лица; взгляд, прошивавший насквозь; едкий дым сигарет, висевший в воздухе комнаты, где проводился допрос; странные формулировки; сомнения в собственных воспоминаниях. Такого с Олегом не было никогда. И для других его сослуживцев всё это тоже было впервые. После возвращения из злосчастной комнаты разговаривать солдатам друг с другом было тяжело, будто способность говорить человеческим языком оставалась за дверью ещё на какое-то время. Будто дознавателям было по силам подчинять сам дар речи. Дольше всех у «особистов» пробыл командир учебной роты – капитан Петренко.

Рассказать контрразведчикам никто толком ничего и не мог: тренировались, ужинали, закрепляли знания и вдруг тревога. Потом до самого утра половина новобранцев стояла в дозоре, а вторая спала, меняясь каждые три часа. Сержанты в ту тревожную ночь пытались заснуть в положенное им время, но не могли. Они стали напряжёнными, взвинченными сразу, как стало известно об убийстве солдата. Историю о своих похождениях Путилов, естественно, скрыл. Он и сам понимал, что ничем хорошим для него такая правда не обернётся. Вдобавок Буйворов напугал Олега историями о пропавших без вести нарушителях воинских уставов, которых комендантский взвод «лесной» дивизии конвоировал в дисбат. Проверять – сказки это или нет, парню не хотелось.

После всех произошедших событий, подготовка солдат стала ещё более интенсивной. Появился явный уклон в боевую её часть. Гораздо меньше внимания и времени уделялось хозяйственным работам и втрое больше взаимодействию с оружием в составе взводов. До изнеможения новобранцы отрабатывали основы: как передвигаться в бою, кто за чем должен следить, что делать, если случится то или иное. По окончанию курса молодого бойца, почти весь учебный сбор отправили в роту капитана Петренко – батальон, располагавшийся в воинской части с номером 000805. Это был одноэтажный гарнизон, состоявший из группы деревянных строений и двухэтажной панельной казармы. Внешне часть походила на тот учебный хуторок, оставшийся позади: глушь, близость зелёной чащи, срубы, минимум асфальта. Но размеры в/ч 000805 были заметно больше. Упорные занятия продолжились в самом батальоне. Неформальная солдатская иерархия – «дедовщина» показалась Путилову беззубой, по сравнению со всем тем, что он о ней слышал. Да, он и все прибывшие стали «духами». Да, большая часть работ по поддержанию чистоты в казарме и на территории ложилась на плечи пополнения, но ни унижений, ни избиений не было. «Деды» и «черпаки» просто отсутствовали в расположении большую часть недели. Эти послужившие, наиболее подготовленные бойцы сутками напролёт находились на прочёсывании тайги, окружавшей батальон. А когда появлялись в расположении, обычно глубокой ночью, старослужащим было не до «духов». «Старики» выматывались долгими переходами, постоянным ожиданием опасности, страхом не вернуться домой. Вся их «диктатура» сводилась к требованию почистить автомат старослужащего да зашить его порванную форму, если «дед» где-то неудачно прошёл или прополз. Это всё говорилось не с угрозой или вызовом, а с утомлением от свалившихся на плечи молодых людей боевых задач. Гибель солдата от рук «лешего с рогом на голове» все воспринимали очень серьёзно. До новобранцев долетали слухи о потухшем в этом дремучем крае конфликте между некоторыми группами местных и советскими войсками. Но иногда, якобы, в зоне контроля «лесной дивизии»