Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

киммериец не пощадит мать, отдавшую на заклание своего родного ребенка. Она ожидала удара меча. Ждала невыносимо долго. Но смерть все не приходила. Когда Сомрис решилась открыть глаза, Конана уже не было. На его месте стояла Латалия. Коротко вскинув над головой острый меч, кларина перерубила царице шею…

Конан тем временем бежал по длинному коридору, соединявшему дворец с храмом Лиллит. Меч Ульмвана безжалостно расправлялся со всеми, кто отваживался стать на пути киммерийца. У входа в храм на Конана напали десять вооруженных длинными копьями деров. Они рассчитывали оттеснить его и пришпилить к стене словно гигантского жука. Троих из них варвар убил в одном выпаде. Первого снизу в живот, присев под направленное на него копье. Второго поднимая голову, мечом снизу вверх, стесав врагу половину лица. Третьего он достал самым кончиком клинка, перерубив яремную жилу, мгновенно плюнувшую фонтаном крови.

В тот же миг в него ударили несколько копий. Четыре из них с хрустом разлетелись, встретив на своем пути броню доспеха. Одно сцарапало левый локоть. Конан мгновенно посчитался с обидчиком, затем вспорол животы еще двоим. Уцелевшие деры бросились бежать, но разъяренный киммериец настиг их и перебил на ступеньках храма.

Он успел вовремя. Черноволосая жрица как раз занесла ритуальный нож над крохотным розовым телом.

— Стой! — крикнул ей Конан.

Та испуганно повернула скуластое лицо на его возглас.

— Стой, — повторил Конан тише, опасаясь, что жрица испугается и рефлексивно ударит ножом его сына. — Иначе умрешь.

В том, что он сдержит свое обещание, сомневаться не приходилось. Повинуясь его тяжелому взгляду жрица уронила нож и бросилась вон из храма. Конан пощадил ее.

Он подошел к жертвеннику и осторожно взял на руки крохотного пищащего младенца. Мальчик. Сын. Его сын. Снаружи донеслись крики амазонок, напомнившие Конану, что надо спешить. Но как поступить с ребенком? Только сейчас Конан осознал, как тот уязвим. Достаточно одной стрелы, даже не отравленной. Да что стрелы! Достаточно крохотной царапины, нанесенной кинжалом, чтобы малыш замолчал навсегда.

Тогда Конан решительно снял с головы шлем и положил в него своего сына словно в люльку. Младенцу было неудобно и он тоненько заплакал. Зато теперь он был в безопасности.

— Ничего, малыш, привыкай! Тебе еще придется побывать и не в таких передрягах!

С этими словами киммериец выскочил из храма. Его уже ждали. Десяток стрел, пущенных со всех сторон, со свистом устремились в цель. Некоторые из них отлетели от доспеха, другие вонзились в незащищенные участки тела. Раны были несерьезными, а о том, что наконечники стрел могут быть отравлены, Конан старался не думать. Прижимая у груди шлем левой рукой, он ударами меча расчистил себе дорогу и побежал по площади, окружавшей дворец. Отчаяние придавало киммерийцу силы.

Внезапно из-за поворота появилась группа всадниц. Осадив коней они вскинули луки. Конан замедлил бег, приготовившись к тому, что через мгновение в него вопьются еще несколько стрел, но те полетели выше, в преследовавших киммерийца амазонок.

Опонта! Она ослушалась приказа и не осталась ждать Конана у конюшен. Еще несколько усилий и киммериец сидел на коне. Отбиваясь от погони стрелами кавалькада понеслась к восточной сфере.

У дороги, ведшей к городским воротам, Конан остановился и подозвал к себе Опонту.

— Возьми его.

Амазонка нерешительно приняла ребенка на руки. В ее взгляде читались страх нерожавшей женщины и неприязнь к существу, разлучавшему ее с любимым. Опонта прошептала:

— Конан, но я хочу остаться с тобой…

— Нет! — отрезал варвар. — Намного важнее спасти жизнь моему сыну. Жди меня на нашей поляне. — Киммериец усмехнулся, видя что она все еще колеблется. — Не волнуйся, со мной ничего не случиться. Сегодня не тот день, в который умирают короли.

Конан воздел вверх меч.

— Сегодня не тот день!

* * *

Восстание ферулов приобрело угрожающие для амазонок размеры. Вначале пожар мятежа вспыхнул в восточной сфере, где жила большая часть друзей Тенанса. Едва юный аквилонец узнал, что королю грозит опасность, он оставил дворец и бросился оповестить о случившемся единомышленников. Мгновенно оценив ситуацию они поняли, что откладывать выступление нельзя.

— Сегодня они убьют короля, а завтра всех нас! — бросил бородатый кушит Алим. Сказав это, он вышел на улицу и свернул шею первому попавшему навстречу деру. Обратного пути уже не было.

Поначалу восставших была горстка, но по мере того, как им удалось обезоружить несколько групп деров, к ним присоединялось все больше и больше людей. Вскоре бунт охватил всю восточную сферу и выплеснулся за ее пределы.

Заимев немного оружия, восставшие решили взять приступом блокдом. В нем к моменту начала восстания находилось не более сотни амазонок. Приступ следовал за приступом, но амазонки отражали их с четкостью хорошо отлаженного механизма, устлав пустырь перед блокдомом сотнями трупов нападавших.

Окружение Сомрис быстро оценило опасность невиданного доселе выступления. На его подавление были направлены крупные силы. Три тысячи воительниц и деров атаковали восставшую сферу, сторожевые сотни начали патрулирование улиц в остальных районах, пресекая малейшую попытку неповиновения.

Именно таким было положение, когда Конан и его спутницы прибыли к месту восстания. Король немедленно предпринял ряд мер, чтобы укрепить оборону. По его приказу цепи восставших заняли окружавший сферу периметр. Используя разграничительные валы и наблюдательные башни, восставшим удалось задержать продвижение отрядов противника.

Сам Конан вместе со своей, привлекающей недоброжелательное внимание ферулов, свитой возглавил атаку блокдома. Прикрываясь щитом, он выбил дубовую дверь, а хлынувшая за ним толпа восставших, воя, расправилась с амазонками.

Это был серьезный успех, но как опытный воин Конан понимал, что на этом все и закончится. Держащаяся на мимолетном яростном порыве масса должна была вскоре дрогнуть и броситься в паническое бегство. Это понимали и амазонки. Освободив крепостную стену вдоль восточной сферы, они словно предлагали мятежникам прекратить сопротивление и искать спасения в ближайшем лесу.

Уже темнело, когда разведчики захватили в плен лучницу амазонку. Вымещая кулаками накопившуюся злобу, они приволокли ее к Конану. Из расспросов удалось выяснить, что амазонки накапливают силу для решающего удара, который будет нанесен как только прибудут в город полки, спешно отозванные королевой Латалией с северных рубежей.

— Латалия? Королева? — удивился Конан, вызывая взаимное изумление пленницы.

— Но ты же сам убил Сомрис!

Конан лишь покачал головой.

— Ай да Латалия!

В это мгновение взревели вошедшие в город яфанты. Амазонки начали атаку.

Оборона повстанцев была прорвана первым же натиском. Раскрашенные белыми полосами яфанты перевернули одну из сторожевых башен, повергнув защищающихся здесь ферулов в неописуемый ужас. Еще можно было спасти положение, если отогнать животных огнем. Конан и его помощницы так и поступили, превратив с помощью пропитанных