Кодекс Практика: Страница 2 - Артем Сластин

Лун скривился, но любопытство пересилило. Он схватил меня за шкирку, отшвырнул в сторону — не сильно, но достаточно, чтобы я впечатался плечом в стену, где раньше лежало тело практика, коротко застонав от боли.

— Сиди тихо, — бросил он, даже не взглянув в мою сторону. — И не рыпайся.

Вэй тем временем уже возился со шкафом. Замок щёлкнул, дверцы распахнулись. На полках, так же как я их оставил, лежали слитки — серебряные и золотые. Он замер, раскрыв рот, и рука его, всё ещё сжимавшая дверцу, мелко задрожала.

— Небеса… — прошептал он, не в силах отвести взгляд. — Сколько же это… сколько же это всё…

Лун, стоявший у него за спиной, вдруг издал сдавленный, почти звериный звук — не то всхлип, не то рык, — и отпихнул товарища в сторону, буквально втиснулся между ним и шкафом.

— Дай сюда! Дай глянуть! — зачастил он, хватая один из золотых слитков дрожащими пальцами. — Тёплый… смотри, тёплый! Настоящий! — он поднёс его к свету, повертел, даже куснул уголок и, убедившись, что металл настоящий, судорожно сунул слиток за пазуху.

— Ты чего творишь, очумел⁈ — заорал Вэй, вырывая у него слиток обратно. — Я первый нашёл! Я ключ нашёл! Моё! Это моё!

— А я за тобой в эту дыру полез! — взвизгнул Лун, неожиданно для себя проявив характер. — Без меня б ты сюда даже не сунулся! Я выследил его с верхнего яруса! Я заметил его на отборе, а не ты. Пополам делим!

— Поровну⁈ — Вэй аж задохнулся от возмущения, лицо его налилось кровью, на шее вздулись жилы. — Да ты очумел, образина? Да ты больше сотни медяков в руках никогда не держал, зачем тебе столько.

— Как зачем? Чтобы купить пилюли, и трактаты, и вообще… — он вдруг замолчал, потому что его взгляд упал на небольшой кожаный мешочек, лежавший в глубине полки, за слитками.

— А это что? — спросил он шёпотом, указывая дрожащим пальцем.

Вэй протянул руку, взял мешочек, развязал тесёмки и высыпал содержимое на ладонь.

— Духовные камни… — выдохнул он, и голос его сорвался на писк. — Это же… это же духовные камни, Лун! Я о таких только слышал! На них… на них можно купить всё! Всё, что захочешь!

Лун стоял, вытаращив глаза, и его лицо, выражало такую жадность, такую животную, всепоглощающую алчность, что Вэй невольно отшатнулся.

— Дай… дай сюда… — прохрипел Лун, протягивая руку. — Дай посмотреть…

— Стоять! — рявкнул Вэй, отступая на шаг и пряча мешочек за спину.

Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша, и воздух между ними, казалось, накалился до предела. Ещё минута — и они вцепились бы друг другу в глотки, не поделив ещё не поделенное богатство.

Но тут Вэй, отведя взгляд от Луна, снова посмотрел в шкаф. И замер.

— А это… — снова прошептал он, и в голосе его вдруг появились новые нотки — не жадность даже, а какой-то благоговейный, почти мистический ужас. — А это что там, в глубине?

Лун обернулся и мне захотелось стукнуть себя по лбу. Шкатулку с кровавыми пилюлями то я не закрыл, и они сейчас лежали на бархатной подушке.

— Что это? — спросил Вэй, внезапно ставшим хриплым голосом. — Это… это не духовные камни…

Лун молчал. Он смотрел на красные горошины, и в его голове, медленно, словно сквозь вату, проступало понимание. Ведь слухи ходят среди всех. Слухи о тёмных культиваторах, о кровавых пилюлях, о том, что можно получить силу, не тренируясь годами, а просто проглотив маленькую красную таблетку.

— Это… это пилюли, — наконец выдавил он, и слова дались ему с трудом. — Кровавые пилюли. Помнишь нам рассказывали.

Вэй отшатнулся, будто его ударили.

— Всё равно надо брать, — наконец сказал Вэй. — Если это и правда они… то они дорого стоят. Очень дорого. Дороже даже чем духовные камни.

Они понимающе переглянулись, и Лун сдавленно выдавил, словно решаясь.

— Надо валить из деревни. Я не хочу отдавать всё это Сумо. Он снова нас обманет.

— Согласен. Даже караван нет смысла ждать. За пару серебрянных ляней наймём охотников и нас проведут до города.

Они обсуждали план, делая вид, что меня не существует. Практики, пусть и низких уровней развития, но тем не менее способные на многое. Одно то, что они смогли выломать люк в полу, идя за мной, о многом говорит, да и я помнил их силу в лавке Фэна. Вот только мне было плевать.

В голове пульсировали кажущиеся чужими мысли.

Убью… убью, твари. Убью только за то, что они коснулись своими пальцами того, над чем я работал целую вечность. Обычные крестьяне, думающие, что они чего-то добились… убью… убью…

Я попытался пошевелить рукой, как меня внезапно скрутило. Сперва показалось, будто холодная игла прошла вдоль позвоночника, оставляя после себя невесть откуда взявшуюся злость. Я судорожно втянул воздух и уткнулся ладонями в каменный пол. Сердце пропустило удар, затем трижды протарабанило и застучало ещё сильнее.

— Убью… — Снова прошептал себе под нос, сжимая пальцы в кулаки и обламывая ногти о камень.

Это был мой голос, но казалось, он исходил откуда-то изнутри. Мои мысли смешивались с потоком сознания, превращая образы в яркие картины жестокого убийства. Вывернутые суставы наружу, порванная в лоскуты кожа и кровь.

— Чего он там промямлил? — Пренебрежительно фыркнул Лун, бросая на меня надменный взгляд.

К горлу поступила тошнота, и вместе с пришло нечто иное — ощущение, будто кто-то огромный и древний встал у меня за спиной, положил тяжёлые ладони на мои плечи и теперь дышал в затылок.

Я ничего не ответил, потому что в этот момент опустил взгляд на свои руки. Ногти на пальцах стали какими-то странными. Утолщались, темнели по краям. Кончики пальцев заныли, словно под ногти загоняли раскалённые иглы, но боль была странной, далёкой и даже почти приятной. Зовущей меня за собой.

— Убью… — вновь прохрипел я чужим голосом.

Тут уже обернулся Вэй.

— Старший брат, мне не нравится, как он на нас смотрит.

Лун выглянул из-за плеча напарника, едва заметно прищурился и ответил. — Да забудь ты о нём. Тряпка, что там сказать! Его Сумо прилюдно опустил у всех на глазах, а он даже в рожу не дал. Такие боятся собственной тени, а любая капля крови — кажется целыми реками.

Кровь… для пилюль нужно больше крови. Больше убийств. Я должен стать сильнее. Сердце пропустило удар, за ним ещё один и мир вокруг перестал существовать. Я медленно встал, опираясь о собственное колено. Голоса врагов, словно меня погрузили в воду или накрыли с головой плотной завесой.

— Убью, — повторил