"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

ей на помощь в трудную минуту. Эмоции переполняли Гончью: с четырнадцатого сезона её жизни вот уже пятнадцать сезонов ей не удавалось привнести в мир новую жизнь. И теперь, сопоставляя сказанное союзницей, она рвалась вперед, дабы подвиг её был не менее значим, чем подвиг рассказавшей о причинах «усиления». «Я буду той, кто выследит Добрыню!»

Скорость Гончьей стала настолько велика, что в толчках от земли пропала надобность. Сестры, бежавшие за ней, в моменте ускорения старосты увидели лишь размытие в воздухе и то, как под мощной лапой треснуло и вдавилось в землю поваленное дерево.

— Подожди… ух, сука… стой. — Зная, что кричать нельзя, говорила сильно отставшая Рабнир. В отличие от всего остального своего племени, она держалась наравне с молодыми Гончьими. Однако поспеть за той, чьи движения она едва могла разглядеть, также не могла. С легкой ревностью на сердце она радовалась, ведь любовь Агтулха помогла её страдавшей от слабости подруге стать сильнее! (Правда, слабой Гончью в племени считала только исключительно Рабнир).

Женщины из племени Гончьей, нервничали, опасаясь очередной глупости, влёта в самую гущу сражения от своего командира. В седьмом поту они бежали за ней в тщетной попытке нагнать. И их удивлению не было предела, когда вождь племени внезапно сама встретила подопечных, остановившись, принялась ожидать отставших.

— Тише… — шептала Гончья. — Ваше дыхание за километр слышно!

«Никто не может слышать дыхание за километр!» — недоумевали разведчицы, в момент, когда заведённая Гончья ощущала впереди пять целей. Ноздри её втягивали смрад, исходивший от старика; он был сильным, острым, говорящим о близости цели. А с ним она чувствовала и ещё четверых. Запах постепенно усиливался, сегодня ветра Джунглей были на её стороне и несли Гончьей информацию. Двое пахли схоже с сестрами Агтулха, знакомо. Один, самец, как… как тот здоровенный зверь, который был пленён ими и теперь, казалось, вонял потом ещё сильнее! С текущим ощущением Гончьей казалось, что все пятеро должны были уже знать о присутствии друг друга, и им следовало немедленно развернуть боевое построение. Готовиться к нападению, но нет, они шли прямо… те которых прозвали Темной ведьмой, Гигантом иномирцем, третья бесполезная, а ещё, был кто-то неизвестный. От неё несло трупным смрадом, гнилью, темной силой и смертью. Гончья ощутила это. С трудом догнав подругу, когда враг стал ещё ближе, присутствие грозной силы ощутила и Рабнир.

— Чую, достойный соперник ждет впереди! — говорит медоед и её кожа покрывается белым мехом, лицо, пасть, руки начинают трансформироваться, приобретая старый вид. — О-о-о-о-о!!! Видишь, видишь⁈

— Не кричи! — рыкнула Гончья на медоеда, но та прыгала, целуя собственный мех на руках и плечах.

— Я снова в деле! Мелкие пиздюки не украли мои силы! Гр-а-а-а-а! Хищницы, долго вас там ждать? Время крови, время битвы, время кому-то умереть!

Все планы и стратегии, которые пыталась выдумать на бой Гончья, полетели коту под хвост. И она была этому рада, ведь Рабнир, та, на чью ударную силу она всегда делала ставки, теперь опять в строю! Врагов всего пять, а с ней, Гончьими, целый выводок свирепых медоедов и сама Рабнир! Вытянув шею, припав к земле, Гончья взвыла, и вой её заставил всех племенных охотниц ощутить себя усиленными, приготовиться к бою.

— Настал час охоты, сестры!

Гончья навела Рабнир, говорит, где Добрыня, как и где тот останавливался, что делал, было ли у него время в остановках поставить ловушку. Они обходили старика справа, нагоняя его по местности, которая не имела чуждых этим землям запахов, не могла иметь засад или ловушек. Вскоре отряд, держащийся в полукилометре от старика, равнялся с ним, вырывался вперед, заходя с боку так, чтобы отделить от идущих к нему на встречу сил.

— У него будут бомбы, пистолеты, еще ножи, на которых чую кровь наших самок. Будь осторожна. — предостерегает Гончья медоеда.

— Уж со стариком мы в этот раз справимся. — отвечает Рабнир и, впервые добавляет, — Только вы осторожнее, давай не будем как в прошлый раз, питуху в жопу лезть. Отвлеки, ну… не бейся, стреляй и убегай, будь трусливой, ну… Лишь бы Агтулх не слышал, веди себя как Агтулх — трусливо и очень умно!

— Буду как Агтулх. — улыбнулась Гончья, обняв Рабнир, притянув к себе и стукнувшись о её лоб своим лбом. — И ты, сестрица, будь как Агтулх, думай, а потом выпускай когти.

Медоед также обнимает подругу, пару секунд обе молчат и расходятся. Времени совсем мало. Рабнир обещала вернуть посох и Добрыню, Гончья с отрядом должны ей в этом помочь.

— Слушайте сюда, самки! — кричит Гончья. — Когти не выпускать, прятаться за деревьями, стрелять, пока есть порох и пули. Если кончились — отступать и приглядывать за своими. Враг — ведьма, самая коварная и сильная сука на полуострове, и с ней демоны! Мы должны дать им бой, узнать их слабости и рассказать об них всемогущему Агтулху! Помните, самки, прозванные моим именем — Гончье здесь для разведки, чтобы доказать, что мы лучше Желтых молний старого предателя, а ещё помочь медоедам! Мы — нос и ноги Федерации, смерть ваша, ранит всю семью, страну, так не позволим врагу даже пальцем коснуться наших тел!

Волчий вой стал ответом. Мотивация от вожака сильнее, чем когда-либо, подействовала на всю стаю. Те, кто раньше даже не мог пробудить своё второе я, внезапно почувствовали пробуждение силы, упиваясь которой, с восхищением и радостью продолжали следовать за истинной охотницей.

Отряд Рабнир быстро обходил Добрыню с фланга. Старик силён, быстр, быстрее, чем они предполагали. И в момент, когда они впервые пересеклись взглядами, подтвердил ожидания Рабнир, выхватив пистоль быстрее чем среагировала девушка. Медоед, атакуя с той стороны, в которую двигался дед, неслась на пролом, прямо навстречу выставленному стволу пистоли. Она хотела узнать, истинно ли таков этот старик, каким считает его её возлюбленный. Так ли безвинен Добрыня, действительно ли действует по чьей-то указке, или же это всё пустые надежды Агтулха. Рабнир хотела увидеть глаза Добрыни, и, дабы проверить свои подозрения, пошла по пути, коим следовала в жизни абсолютно всегда — на пролом!

Добрыня нажал на спуск, ствол выплюнул кусок смертоносного сплава, оставив за собой дымное облако. Рабнир выставила руку, переживая, что шрам на её лбу может опечалить возлюбленного. Пуля не пробила даже толстого меха её звериной формы. Хлестанула меж растопыренных пальцев, улетев куда-то вверх. Из-за облака дыма, возникшего перед её добычей, медоед не рассмотрела