Фантастика 2026-132 - Сергей Анатольевич Панченко

Но Мария его не поддержала. Работа в сельском хозяйстве могла стоить им благоустроенного жилья в убежище. «Колхозников» селили в абы какие постройки снаружи, чуть ли не землянки, выстроенные на скорую руку. В них не было нормального отопления, туалетов, водопроводов. Люди извне, хлебнувшие лиха на пустошах, были готовы и на такие условия. Супруге удалось уговорить Роберта не форсировать события, а дождаться, когда подобная ситуация возникнет. Она могла и не возникнуть, но назад в убежище их могли уже не взять.

В «Кремле» появились люди из соседнего убежища, являющегося по сути складом. Это тоже стало тревожным звонком. Намечалась ротация кадров, чтобы не дать некоторым коренным жителям заесться. А потом случилось то, чего многие не ждали, власть начала концентрироваться в руках военных. У них было оружие, имелся боевой опыт и самое главное, между собой их скрепляло боевое братство, то, чего так не хватало бывшим чиновникам.

На четвертый год произошел переворот. Роберт, благодаря недальновидным усилиям жены, оказался в рядах мятежников. Он не брал в руки оружие, не агитировал сопротивляться, просто своим инертным поведением дал понять, что власть военных его не устраивает. И его семью и сотни других попросили освободить помещение. Хорошо, это было не зимой. Им так же, как и первой волне бунтовщиков, выдали продукты, палатки, оружие и даже подробные спутниковые карты, показав на них северные территории страны, наименее пострадавшие от пекла. Это был прямой намек, чтобы они отселились как можно дальше от «Кремля», иначе их записали бы во врагов и истребляли, как остальных, осмелившихся нападать.

С того дня Роберт и семья забыли о том, что такое покой, еда досыта, тепло, комфортный сон. Они стали жить как все, кому не посчастливилось попасть в убежище. Когда-то они брезгливо называли их «одичалым быдлом», но по иронии судьбы сами стали одними из них. Группа редела с каждым месяцем. Большинство умерли от огнестрельных ранений, следующим фактором шли обморожения, потом голод и болезни. Местные не хотели себе проблем в виде группы голодающих и всячески давали понять, что будут защищаться от их присутствия. Как-то импровизированный военный совет решился взять штурмом небольшой поселок с двумя целыми домами. От них ветер доносил запах готовящейся еды, и он застил людям страх. Идея ожидаемо провалилась. Местные жители готовились к подобному событию и создали непроходимую полосу препятствий, отстреливая застрявших на ней людей, как куропаток. В тот год они неплохо запаслись человечиной и оружием.

Кое-как пережив зиму остатки группы решили, что надо действительно идти на север, не сворачивая и не останавливаясь. Они надеялись, что наименее населенные области страны не будут жить в настолько суровой конкурентной борьбе. И с весны, как только появилась возможность передвигаться, около двухсот человек отправились строго на север в поисках свободной территории.

Роберт, сам того не желая, сделался лидером отряда. Все остальные до него погибли по разным причинам. Большинство были убиты во время вылазок за продуктами, но некоторых убили свои. Цена человеческой жизни сильно упала. Ее стоимость сравнялась со стоимостью жизни полевой мыши или зайца. Сегодня ты жив, завтра тебя съели или переехали машиной и никому до этого не было особого дела. Не имея собственного угла и возможности хоть на время пожить как нормальные люди, внешний вид людей в группе приобрел все признаки «одичалого быдла». На фоне некоторых местных, которые жили в землянках, топили их чем придется, имели возможность мыться и стирать одежду, бывшие чиновники и их семьи выглядели намного хуже. Косматые дикари в смердящих лохмотьях могли вызвать отвращение, но не сострадание, с ними никто не хотел идти на контакт.

— Пап, а мы до зимы ушпеем добраться до щевера? — В очередной раз за неделю поинтересовался Даниэль у отца.

Роберт посмотрел на беззубый рот сына, придающий его внешности несерьезности и вздохнул.

— Север — понятие растяжимое. Нам нужен не север сам по себе, а место, где нас не будут преследовать и пытаться убить. Где мы сможем сажать картошку и собирать урожай сами, а не кто-то вместо нас, угрожая автоматами.

— Яфно. — Даниэль принялся наматывать на указательный палец тонкую бородку.

В самые голодные времена у сына случилась возрастная перестройка организма. Телу требовались витамины и минералы в больших количествах, но их неоткуда было взять, голодали абсолютно все. И на фоне этого у Даниэля приключилась цинга и выпали все резцы. Мало того, что он стал смешным, так ему еще тяжело было кусать пищу. Судьба словно в насмешку над Робертом и Марией сделала их сына со звучным именем на иностранный манер, беззубым. Его так и стали звать Беззубый Даниэль.

Сын всегда носил с собой острый перочинный нож, которым мельчил любой продукт, требующий откусывания перед тем, как разжевать. От любого растительного стебля, до куска мяса. Впрочем, последнее было очень редко, а мясо, как правило являлось человеческим. Погибший свой или удачно подстреленный чужой. Впрочем, за последнее часто приходилось серьезно расплачиваться, поэтому охота на людей являлась крайней мерой.

Основным продуктом питания являлась трава и случайно найденные припасы в разрушенных домах. На пятое лето после катастрофы земля начала активно преображаться. Жизнь снова отвоёвывала себе пространство. Семена трав и кустарников разносились от разломов, в которых они преимущественно выжили, дальше по голой земле, напитанной растворенными минералами. Растения буйно размножались, потребляя увеличившийся в атмосфере углекислый газ.

Некоторые травы, такие как лебеда, щирица, крапива можно было есть сырыми. Другие замачивали, давая им немного ферментироваться для облегчения переваривания в неприспособленных человеческих желудках. Бывало, что попадали на злаковые и картофельные поля. Колоски с зерном в молочно-восковой спелости ели не шелуша их. Казалось, что нет ничего вкуснее в мире, чем это. Однажды вышли на огромное поле травы, очень похожей на кукурузу, но это была не кукуруза. Кто-то из имеющих представление, сказал, что это сорго. Сырыми есть листья, в отличие от сочных стеблей оказалось не очень приятно, но выкидывать все равно было жалко. Их плотно утрамбовали в несколько сумок и взяли с собой. От хозяев поля пришлось долго уходить. Три дня они гнали их без остановки. Наверняка у них не было цели убить бродяг, просто хотели отогнать подальше, чтобы они не нашли обратной дороги.

Все три дня почти не ели, непрерывно двигаясь, даже ночью. А когда открыли сумки, то получили в лицо довольно кислый, но приятный запах забродившей травы. Оказалось, что в ее листьях достаточно