Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

чертога, — я не подозревала, что мой голос, которого я не узнавала, может быть таким сухим. Он не дрожал, как и губы, как и руки. Всё это осталось в прошлом, растаяло вместе с сумраком ночи. Наступил новый день, а значит, пришло время принимать решения, от которых не скрыться.

— Это ещё зачем понадобилось? — после продолжительного молчания, наконец, спросил Локи. Казалось, он был в равной степени удивлён и темой беседы, и переменой моего тона. Чутко угадывая настроение, супруг не давил на меня: не настаивал, не прикасался, не приближался. Его расслабленная поза и спокойный негромкий голос действовали, словно морок, внушали умиротворение.

— Она забылась и оскорбила меня, — я сплела пальцы, сжала ладони. Почувствовала, как губы против воли искривились от презрения. Не стоило доверять ей. Я сама допустила эту глупую ошибку. Не нужно было сомневаться в первом впечатлении. — Позволила себе сказать такое, что я едва не потеряла твоего ребёнка.

— А твоего? — снова выдержав паузу, уточнил Локи. Я не ответила, отвернулась. Нечто такое проскользнуло в голосе мужа, что резануло по сердцу. И я опять испытала боль, хотя, казалось, совсем уже обессилела и окаменела. — Раз так, разумнее будет вырвать девчонке язык в назидание всем остальным, а работу пусть выполняет. На ней многое держится, а ты сейчас не в том положении, чтобы перетруждаться.

— Ты готов искалечить её, но не расстаться? Почему? — сделав глубокий вдох и набравшись решимости, я взглянула ему в глаза. Печальные и заботливые, они не отнимали взор от моего измученного лица. Локи невесело усмехнулся, а затем раскрыл было губы, но я прервала его: — Не нужно прикрываться моим благополучием или благополучием чертога. Незаменимых слуг нет. На её место придёт другая, со временем научится. Оставишь Рагну, знай: мне не будет покоя. А впрочем, — добавила я, немного помолчав и покусывая нижнюю губу, — мне итак здесь больше не будет покоя.

— Потому что это служанка, которая мне удобна. Я знаю её с тех пор, как она была нескладной девчонкой, и доверяю ей. Рагна смекалистая, верная и трудолюбивая. Если она проявила дерзость, пусть поплатится за неё. Однако это не повод перечеркнуть её прежние заслуги и выставить прочь, — чем дольше я слушала его невозмутимый рассудительный голос, тем больше в глубинах груди закипал гнев. Ярость разливалась по жилам, потому что выходило, что Рагна права: для Локи она была незаменима. Глаза увлажнились, и я украдкой стёрла зарождавшиеся слёзы основанием большого пальца, злясь на себя.

— Не ты ли выставил прочь Эйнара за проступок куда более незначительный?.. — глаза Локи сверкнули непримиримой ненавистью, губы перекосило, но он сдержался, ничего не сказал, совладал с побледневшим лицом. — Выходит, Рагна тебе важнее госпожи?

— Я знаю, что между вами произошла ссора, но не знаю подробностей, — голос Локи стал ледяным, как бурный горный ручей, однако он изо всех сил старался держать себя в руках. — Тем не менее, у меня есть основания полагать, что ты разгневана не столько на неё, сколько на поступки, которые она совершала, подчиняясь моим приказам. Так ведь?

— Рагна сказала тебе? — отвернувшись к окну, тихим голосом уточнила я, испытывая смешанные чувства: облегчение, что он видит суть, и горечь, что в скором времени мне предстоит разговор, к которому, верно, я не готова. Локи криво усмехнулся, покачал головой, а затем достал из-за пазухи маленький предмет, сверкнувший на солнце, — я уловила движение краем глаза. Ведомая любопытством, я обратила взгляд на руки аса. Тонкие пальцы держали кольцо с огненным рубином. Драгоценный камень пересекала глубокая тёмная трещина. Я сомкнула ресницы, неправдоподобную улыбку исказило болью. Какая ирония, ведь точно такая же трещина теперь вгрызлась и в моё сердце.

— Слуги нашли его возле моих покоев, под утро принесли мне, — на губах бога обмана так и застыла печальная и язвительная усмешка, хотя в глазах вовсе не угадывалась ни радость, ни повод для смеха. Он приподнял искусно выполненный перстень перед своим лицом, наклоняя то в одну сторону, то в другую, улавливая солнечный свет на многочисленных гранях редкого яхонта. Задумавшись, он любовался им. — Объяснишь мне причину своего решения?

— Это будет нетрудно, — справившись с внезапной дрожью голоса, улыбнулась я одеревеневшими губами. — Это кольцо всегда было знаком твоей любви ко мне. Нет любви — нет кольца, — и тут я в который раз ощутила слёзы на своих ресницах. Становилось ясным: покуда не кончается боль, не высохнут и слёзы на глазах. Боль же моя была неизбывна. Локи выслушал молча, мне только показалось, что в какой-то миг узкие губы его дрогнули, затем так же молча зажал кольцо в кулаке.

— Я никогда не отказывался от любви к тебе, — произнёс он совсем тихо, словно слова давались ему с трудом, причиняли боль. Он выглядел таким искренним, трогательным, уязвимым, что… Нет. Я больше ему не верила. Богу лжи и лицемерия, боготворившему и обожавшему меня утром, чтобы ночью боготворить и обожать другую женщину. Что это за любовь?..

— Не лги мне, — я сдержала неуместный нервный смех, стиснула губы, но тон вышел на удивление жёстким. — Не лги и не умалчивай, уж это я заслужила, верно? За все те годы, что я провела подле тебя, оставалась тебе верна, делала всё для твоего благополучия. Я родила тебе наследника и, если провидение смилостивится надо мной, рожу второго. Я заслужила хотя бы твою честность, так что не смей лгать мне! Ты отказался от любви ко мне в тот миг, когда предал моё доверие. Тебе виднее, когда именно это произошло. Ты изменил мне, признайся!

— Заслужила, — Локи поднялся на ноги, прошёлся по покоям. Руки его дрожали от гнева, но тон оставался ровным. Я знала, чего стоило ему это деланное спокойствие, как он ненавидел любые обвинения и упрёки, особенно когда вины за собой не признавал. — Правда в том, что я не изменял тебе, более того, никогда не позволял себе совершить чего-то такого, что могло задеть твою честь как верховной богини и госпожи. А если и совершил по недоумию, то расплатился кровью и заслужил твоё прощение. Правда в том, что я ни разу не позволил себе взглянуть на другую госпожу как на объект сексуального влечения, хотя имел возможность обладать ими и не раз! А ещё в том, что как владелец чертога, ас и верховный бог я наделён правом иметь столько наложниц среди своих служанок, сколько пожелаю, и госпожа не смеет упрекнуть меня в этом. Знаешь почему, Сигюн? Потому что в противном случае она проявит неуважение и непокорность своему господину. Тебя ведь