Первый пользователь. Книга 17 - Артем Сластин

мюонов, настроенным на точную частоту запрещённой моды облучили микроскопическую точку и это индуцировало невозможное колебание. В один короткий момент материал в точке вёл себя как обычная материя, пусть и сверхплотная, и мы сумели получить образец.

Так… Чувствую мы уже близко к концу этой странной лекции. Которая почему то проходит утром и от моего же подчинённого.

— Мюоны? — Переспросил я, чувствуя, как мои познания в физике трещат по швам. — Это что-то из области ускорителей частиц? Вы что, летали в Швейцарию?

Кевин улыбнулся.

— Да. Хотя как Швейцарию, ведь страны такой то уже нет. Ускоритель, способный генерировать когерентный пучок мюонов с нужными параметрами — это установка размером с небольшой город и бешеным энергопотреблением. По счастью, большой адронный коллайдер уцелел. Сложнее всего было затащить шкуру на подвальные этажи, и мы слегка наломали дров в процессе, но справились. А когда наконец всё вышло, главным открытием стали эпигенетические маркеры.

Я не удержался и выдохнул. Сложно с этим учёными. Сыпят малопонятными словами, а ты стой и думай, то ли он просто чихнул, то ли рассказал про научную штуку.

— В чём? — Снова попросил я чуть больше подробностей.

— Эпигенетические маркеры — они же, инструкции по сборке. По сути, генетический код витроглота содержит в себе инструкции о том, «что строить», «как строить» и даже «из чего строить при недостатке стандартных материалов». Это идеальная машина для утилизации и преобразования органики. Абсолютно всеядна и невероятно эффективная. Но главное — её код изначалььно содержит в себе механизмы управления.

Это в принципе я и предполагал. Как мне говорили, витроглоты — это искуственно выведенные создания, пожравшие своих создателей. Но никто, нигде и никогда не мог подобрать к ним ключик. Если Кевин справился с этим, то ему впору отливать статую из цельного золота. Причём при жизни.

— Продолжай.

— Их поведение, и их инстинкты прописаны как программный код. И этот код можно не только читать, но и теоретически — переписывать.

В лаборатории на секунду воцарилась тишина.

— Я же правильно понимаю, что вы уже добились некоторых успехов? — Тихо произнёс я. — По крайней мере, твой вид вовсю говорит об этом.

Кевин кивнул, улыбаясь во весь рот. Он повернулся и прошёл вглубь своей лаборатории, к массивному сейфу, встроенному в стену. Биометрические сканеры, коды, ещё один сканер сетчатки. Сейф открылся, и внутри, в стеллажах, лежали пробирки с разноцветными жидкостями. Но учёный не обратил на них внимания. Он наклонился, и из самого низа, из специального отсека, вытащил небольшой контейнер, тускло-серый, сделанный из какого-то композитного материала, похожего на керамику. Размером с обувную коробку.

Он поставил его на ближайший стол. Я подошёл ближе.

— Первое поколение.

Хартнет нажал на едва заметные панели по бокам контейнера. Раздался мягкий щелчок. Крышка приподнялась на миллиметр, и из-под неё вырвалась струйка холодного пара. Кевин снял крышку полностью.

Внутри, в небольшом углублении, лежал витроглот. Почему-то синего цвета, крошечный, не больше апельсина по размеру.

Я не мог оторвать глаз. Это было одновременно прекрасно и ужасно. Символ смерти, лежащий чуть ли не в коробке от обуви.

— Мы клонировали его из полученного нанограмма биоматериала. — Тихо, словно боясь пробудить монстра, объяснял Кевин. — Честно говоря, процесс был невероятно сложным. Пришлось создать искусственную утробу, через которую постоянно пропускали потоки чистой органики: синтетические аминокислоты, липиды. Зародыш витроглота рос, а мы в это время учились с ним разговаривать на языке его эпигенетики.

Учёный в очередной раз увидел моё непонимание на лице и снова начал пояснять.

— На языке гормональных и биоэлектрических сигналов. Перепрограммирование на клеточном уровне в процессе роста.

— Он опасен в таком виде? И как им управлять? — Спросил я.

— Его базовая потребность в поглощении органики никуда не делась. Но теперь она активируется только по специфической команде. Без неё он находится в состоянии, аналогичном спячке, с минимальным метаболизмом.

Кевин подошёл к другому столу, где стоял обычный стеклянный пищевой контейнер с розоватой биомассой внутри. Взял его, открыл и вытряс в коробку с витироглотом. К моему удивлению, тот никак не отреагировал на то, что у него появилась еда.

— Поглотить. — Чётко и громко сказал учёный.

Синий шарик мгновенно ожил, и розоватая масса начала исчезать, будто её стирали ластиком. За пару секунды от неё не осталось и следа. Витроглот, чуть увеличившийся в размерах ползал по периметру, перетекая из одного состояния в другое, продолжая поиски еды.

— Стоп. — Желеобразный монстр снова замер, а Кевин продолжил. — Команда «стоп» отключает режим поглощения. Команда «возврат» заставляет его вернуться к оператору. Мы отработали десятки протоколов. Есть даже протокол самоуничтожения, который заставляет его пожирать самого себя. Но показывать естественно не буду.

Идеальное оружие против Роя, который сам состоит из биомассы. Если доставить несколько таких, запрограммированных на уничтожение чужеродной органики, на планеты фабрики и Рой лишится возможности пополнять запасы Охотников. А как справиться с ними, уже буду думать отдельно.

— Всё равно опасная штуковина. — Качнул я головой. — Нужны специальные протоколы сдерживания. Один такой витроглот может размножиться и убить всех людей на Земле.

Кевин посмотрел на меня и снова улыбнулся.

— О! Это не проблема! Мы не смогли заложить в него сложный образ врага, потому что распознавание «свой-чужой» на таком уровне — это скорее задача для чего то более разумного, а не для набора рефлексов. Мы пошли другим путём. Сделали так, что человеческая биология для него банально невкусная. В паттерн его базовой «вкусовой» оценки органики мы заложили комбинацию маркеров, характерных для человеческого тела. Наша кожа с её уникальным кислотно-щелочным балансом, состав пота, микрофлора, волосяной покров, специфические белки… Для его сенсорного аппарата это сочетание сигнализирует о «несъедобном», даже «ядовитом» материале — как камне например. Он физиологически не станет поглощать человеческую плоть. Это противоречит заложенным нами инстинктам. Проверено неоднократно.

Видя моё сомнение, он засунул ладонь в коробку и взял витроглота в руку. Если это снять на видео и запустить в голонет, уверен, там сразу начнутся обвинения в том, что это подделка.

Осмотрелся по сторонам, ничего не нашел, тяжело вздохнул и вытащил из инвентаря бутерброд. Его завтрак?

Снова отдал команду на поглощение, положив еду на руку, а витроглота сверху и тот сожрал всё в долю секунды. Оставив при этом нетронутой руку.

У меня сразу промелькнула интересная мысль.

— А на его основе можно сделать что-то наподобие душа? Заходишь такой внутрь желейной душевой, и выходишь идеально чистый.

Учёный коротко хохотнул.

— К сожалению, не получится. Для гарантии безопасности людей мы взяли довольно широкий спектр и человеческие выделения ему теперь не интересны. Будь