В огне чужого мира - Кирилл Юрьевич Шарапов

— Нет, — отозвалась артефакторша и начала потрошить свой рюкзак. Полминуты, и на свет появилась коробка, из которой была извлечена костяная игла черно-изумрудного цвета. — Я специально выточила их из костей одержимого майора, которого ты завалил в руинах, в них очень высокая концентрация скверны, они просто пропитаны ей.

— Может, тогда не стоит рисковать Горынычем? — подала голос Ирина, глядя, как наверх один за другим выбираются дети Берга Варвара и Никита.

Под ногой девушки поехал камень, она нелепо взмахнула руками и начала заваливаться в провал, но Воронецкая была начеку и, ухватив падающую за рукав, вытащила обратно. Дочка Берга благодарно кивнула и отошла подальше от края.

— Не бойтесь, ваше сиятельство, — усмехнулась Екатерина, — зелье Марфы легко справится с отравлением. Мы столько раз его на фиолетовых испробовали, что черного, который по природе невосприимчив к скверне, точно откачаем. Миш, присмотри за своим драконом, чтобы он меня не атаковал.

Бельский кивнул и, на всякий случай, слился с сознанием Горыныча, дабы в момент подавить любые посягательства на Екатерину.

Артефакторша взяла в руки костяную иглу длиной сантиметров десять. Она приблизилась к зверодуху и вонзила ее в верхнюю короткую лапу. Дух даже не дернулся. Михаил внимательно следил за местом укола. Он видел, как скверна с иглы устремилась в ранку, но почти мгновенно исчезла, растворившись. На все про все ушло секунд десять. Боярин разорвал контакт.

— Ну, что сказать? Все получилось. Не знаю, насколько в этой игле велика концентрация скверны, но Горыныч за секунды поборол ее.

— Отличная новость, — обрадовалась Ирина, помогая выбраться из провала Никите. — Этот зверодух и раньше был одним из сильнейших, а теперь он черный, значит, сможет куда дольше находиться вне ловушки, и на поле боя пользы с него намного больше будет.

— Главное то, что теперь его не перехватят, — убирая иглу обратно в футляр и отправляя его в свой ранец, подала голос Екатерина, — зараженный Горыныч мог стать серьезной проблемой.

— И то, и другое верно, так что мы пока в хорошем плюсе, — прокомментировал Бельский. — А теперь давайте поднимем наверх Аглаю. — Михаил подошел к краю провала и посмотрел вниз, жена боярина Берга одолела четверть подъема, самую простую его часть.

— Аглая Никитична, — позвал он женщину.

Та подняла голову, глядя на командира их отряда усталыми глазами.

— Прошу вас сейчас расслабиться, поднимитесь еще на три метра, и тогда я смогу до вас дотянуться своей призрачной рукой и поднять сюда. Только, пожалуйста, не пытайтесь вырваться, это очень усложнит мою задачу, никакого вреда это вам не причинит, разве что небольшое неудобство.

— Как скажете, ваше сиятельство, — покорно согласилась женщина и продолжила восхождение, но двигаться она стала куда охотнее, видимо, мысль, что вскоре самостоятельный подъем будет закончен, придала ей сил.

Все вышло — призрачная рука ухватила женщину за талию, довольно легко оторвала ее от каменного склона и потянула вверх. Аглая не дергалась, лишь веревку из рук не выпустила и перебирала по узлам руками, страхуя себя. Михаил втянул ее наверх меньше чем за минуту, разве что лоб вспотел, одно дело удерживать вырывающегося ксанса, а другое тянуть вверх женщину под восемьдесят килограммов. Не сказать, что запредельная тяжесть, но под конец усталость он почувствовал. Поставив Аглаю Никитичну на твердую землю, он развеял печать и уселся на траву, ожидая, пока наверх выберутся оставшиеся члены их маленького отряда. А пока они поднимались, имело смысл осмотреться. Сняв с пояса ловушку, он выпустил наружу черного беркута, одного из самых своих сильных летающих зверодухов. Тот, повинуясь приказу, взмыл вверх, ловко лавируя между ветвей, прорвался через плотный покров и вырвался на простор. Чистое, голубое небо, на горизонте облака, но белые и пушистые, черное солнце поднялось уже высоко. Беркут забрался километра на полтора, и теперь Бельский мог спокойно окинуть взглядом мертвый город. Лес, в котором они оказались, не выглядел большим, маленький клочок бледной зелени в центре руин, от силы метров пятьсот от центра до края. Птиц, повинуясь мысленной команде, спустился метров до трехсот и начал нарезать круги, медленно расширяя радиус. Все внизу было мертво и пустынно, за десять минут наблюдений Бельский не обнаружил ничего живого. Отдав приказ висеть в воздухе и дать знать, если внизу будет движение, Бельский разорвал контакт. Окинув взглядом поляну, он увидел выбирающегося из провала Верда, который шел замыкающим. Берг тоже был тут и уже сидел рядом с женой, обнимая Аглаю за плечи.

— Какой план, ваше сиятельство? — поинтересовался у Михаила Николай Андреевич.

— Определиться с направлением, по которому будем выдвигаться. Окружить себя черными зверодухами, Горыныч впереди расчищает дорогу. Выйти из леса, пройти через мертвый город, найти старую стоянку, где останавливался лагерем первый имперский, ну, а дальше скрытно топать в сторону Заставного, проверяя дорогу.

— Вот за что я тебя люблю, так это за твои простые планы, — рассмеялась Ирина. — Все доходчиво и понятно. Но позволь внести небольшие изменения в твой план, у нас есть черный алтезе, предлагаю его призвать и разместить на нем Аглаю Никитичну и часть наших вещей. Это позволит существенно увеличить скорость нашего передвижения. Конечно, без седла на горбатой спине ей будет не очень удобно, но придется потерпеть.

— Принимается, — согласился Михаил и начал рыться в сумке в поисках нужной ловушки.

Полминуты, и вот кубик летит на землю, и над ним вырастает здоровенный лось с развесистыми тяжелыми рогами. Получив приказ, зверодух опустился на землю, согнув ноги. Плохо, конечно, что не конь, но что есть.

— Крепите на него баулы и устраивайте Аглаю, а я пока наш маршрут буду искать.

Михаил снова прикрыл глаза и слился с беркутом, парящим в вышине. На то, чтобы обнаружить следы имперского лагеря неподалеку от большого лесного массива, ушло всего пять минут. Остатки шалашей, в которых жили егеря, были хорошо заметны. Определившись с направлением, Бельский разорвал контакт и, поднявшись, посмотрел на собравшийся вокруг алтезе отряд.

— Нам туда, — указав себе за спину, произнес он. — До края леса метров четыреста, ну а дальше восемнадцать километров до старого имперского лагеря. Как и ожидалось, в городе пусто, пройдем без проблем. Пять минут, и выходим.

Все засуетились, мешки с провизией были уже закреплены на черном полупрозрачном, но вполне себе материальном лосе. Мужчины же, похватав ранцы, закинули их за спины.

Бельский