Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Те самые руки, я их узнала. Но теперь их владелец был уже не так юн, как в первый раз. На тыльной стороне ладони давний зарубцевавшийся шрам. Это были руки с длинными тонкими пальцами, но в них ощущались сила и уверенность – руки аристократа и воина.

– Подчиняйся! – услышала я.

В голосе тоже сквозила твердость. Он произнес это слово так, словно безмозглая тварь полипис действительно могла понять и послушаться.

Бестия издала свой душераздирающий вопль, который в прошлый раз на несколько минут вывел меня из строя. А тот, чьими глазами я сейчас смотрела, даже на секунду не отвлекся. Удивительная энергия струилась в нем. Я только не могла понять, что это. Одно ясно – полиписа он не только не боится, но, кажется, задумал его себе подчинить. Никогда ни о чем подобном не слышала.

– Подчиняйся и слушайся меня, – повторил он.

Стрекательные щупальца вздрогнули в последней попытке одолеть врага, но тут же безвольно обвисли.

– Покружись-ка, малыш, – теперь в голосе уже не чувствовалось напряжения. – Давайте все потанцуем.

Он обвел глазами пространство, и я вместе с ним увидела внутренний двор замка, вымощенный брусчаткой, сейчас мокрой от дождя. Потемнели от дождя и стены. Кто-то осознанно снял защиту, чтобы впустить бестий в дом. На крытой галерее я увидела людей, наблюдающих за происходящим. Их лица хоть были сосредоточены, но напуганными они не выглядели. Значит, если я правильно понимала, здесь проходило какое-то запланированное испытание.

А еще я увидела, что двор заполнен бестиями. Полиписы, змеехвосты, ридусы, топперы и другие. Все раскачивались на месте, словно одурманенные, не пытаясь напасть. После приказа «потанцевать» твари стали медленно поворачиваться вокруг своей оси.

На галерее закричали, начали аплодировать и обниматься.

– Крис, они наши, они наши! – кричал какой-то паренек. – Следующую битву мы не проиграем! Ты это сделал!

– Я ведь говорил, – сказал хозяин голоса немного самодовольно, но в то же время снисходительно. – Единственный способ одолеть танатосов – обратить других бестий против них.

Я чувствовала, как тот, чьими глазами я смотрю, горд собой и в то же время опустошен – подчинение бестий прошло не так просто, как он хотел показать. Я знала, что он устал и нуждается в отдыхе. Но Крис – ведь его так назвали – продолжал стоять и улыбаться.

– Прочь! – бросил он бестиям, и те, как пьяные, поплелись к раскрытым воротам. – Ставьте защиту! – крикнул он людям, следившим с галереи.

Доверив другим активацию защитных амулетов и подумав: «Хоть с этим они должны справиться!», он шагнул в прохладный темный коридор, под каменные своды, и без сил прислонился к стене. «Проклятие, как я устал. К вечернему совету надо прийти в себя».

Тяжело ступая, он поднялся на второй этаж в свою комнату. Дрова, горкой сложенные в камине, запылали по щелчку его пальцев. Окно было распахнуто настежь, в комнате пахло сыростью. Крис протянул руку в сторону окна, и створки со всей силы захлопнулись.

Что? Как такое возможно? Это магия стихии воздуха. Но он только что разжег огонь, я ведь видела!

Крис заглянул в смежную со спальней клетушку. Я увидела древний рукомойник, деревянную шайку, подставленную под него. Понятно, комната для умывания. Тот, чьими глазами я смотрела, нажал на стержень, выпускающий воду, но тоненькая струйка бежала едва-едва.

– Все приходится делать самому! – пробормотал он.

Снял крышку с рукомойника, заглядывая внутрь. После дождя все напиталось влагой, но сейчас я почувствовала, что воздух стал сухим и шершавым, как в тот день в столовой, когда Ран вытянул воду, чтобы залить огонь. Зато рукомойник оказался заполнен почти наполовину.

– Отлично.

Кажется, сам Крис был вовсе не удивлен тому, что он обладает магией трех стихий. Может быть, и стихией земли тоже, просто я не видела. Для него происходящее было в порядке вещей, а я, наблюдая, мысленно кричала от изумления. Я никогда-никогда не видела ничего подобного.

Пока я пыталась переварить увиденное, он с удовольствием умывался, раздевшись до пояса. Прохладная вода стекала по плечам и груди. Когда он опускал взгляд, я видела шрамы, змеившиеся по коже, – десятки шрамов. Должно быть, подчинить бестий удалось не с первого раза.

Вот он умылся и, протерев от влаги зеркало, посмотрел на свое отражение. Я увидела молодого еще мужчину с длинным узким лицом, синими яркими глазами и черными, слегка вьющимися волосами, достающими до плеч. Я никогда не видела, чтобы у стихийников были волосы цвета воронова крыла. У земляных бывают темно-русые, но им далеко до этого насыщенного темного оттенка. И хотя я точно знала, что раньше не встречала этого человека, все же его лицо было мне странно знакомо.

На меня смотрел из зеркала волевой, самодостаточный и уверенный в себе человек, который знает о своей силе, но использует ее разумно.

Крис смотрел на отражение и в то же время будто бы сквозь себя. Вот он наклонился ближе, и я погрузилась в пронзительную синеву его глаз. Тут он подмигнул и улыбнулся краешками губ.

– Ну, здравствуй, преемница, – сказал он вслух.

Глава 21

Разговор с директором

Ран ждал на нашем месте. Давно ждал, наверное: поднял воротник пальто, спасаясь от ветра, и снежинки уже успели припорошить волосы. Он еще не видел меня, задумчиво глядя в сторону, а я замерла на верхней ступеньке, любуясь. Сердце готово было разорваться от нежности. После бессонной ночи и очередного видения, которое меня потрясло, очень трудно было контролировать эмоции. Но я и сама затруднялась назвать, что же чувствую на самом деле. Все чувства перемешались. Благодарность – он так верит в меня, не бросает, он всегда рядом. Восхищение – он такой сильный и смелый, просто невероятный. А еще сразу полезли в голову непрошеные воспоминания. Вот он ведет меня в танце, бережно обнимая за талию. Кормит с ложечки. Поправляет капюшон, чтобы закрыть от ветра. Греет мои заледеневшие руки.

Ран, ты просил в тебя не влюбляться. Ты с самого начала старался быть честным, не хотел, чтобы я испытывала напрасные надежды… Но как, скажи на милость, не влюбиться в тебя?

Он обернулся, увидел, взбежал по ступенькам навстречу.

– Ты как, Корюшка? – спросил, пытаясь поймать мой взгляд.

Переживает за меня. Конечно, как за младшую сестренку, не больше, и все-таки… Бедное мое сердце, я уже дышать едва могу…

Ран не знал, что со мной творится, но, видимо,