Фантастика 2026-112 - Арлен Аир

Собрав со Шмеля все, что можно обменять на местную валюту, я дождался пирата, сам посетил тайный уголок, и мы уже вместе вышли из зоны парковки космической станции под названием «ЭДЕМ — шесть». Расти, когда увидел название станции, как-то повеселел и даже расслабился, словно мы на курорте, но ничего не рассказал, гад.

Попав в зону карантина, местная Служба безопасности, попросила нас вернуться и оставить все вооружение на корабле — законы нынче такие, суровые. Мы подчинились, насколько только совесть каждому позволила, ибо второй раз, нас не останавливали и пропустили к внутренним створам шлюза. За дверями же нас ожидал новый и дивный мир, полный пришельцев и неторопливой суеты. Во внешнем кольце, к которому мы пристали, в данный момент было не меньше пары десятков тысяч персонажей, и это немного сбило меня с толку, Расти же напротив — выглядел умиротворенным, он же потащил меня в сторону по большому коридору в торговую зону. Пока шли, я осматривал окружавших нас созданий и никак не мог понять, что меня так в них напрягает и почему они так на нас поглядывают! Откуда все эти взгляды от презрения до нескрываемого интереса? Но когда мысль только начала оформляться — путь был окончен. Мы с пиратом остановились рядом с классической стойкой Администратора торговой палаты.

— Доброго вам всего! господа Эдемовцы! — ничего не ожидая, гаркнул Расти и подпихнул меня перед к стойке, за которой сидели три Хаммера. — Шмотки, услуги, уроки! Все за харчи, кредиты и койку!

Да, на него все, включая и меня, посмотрели, как на блаженного. А затем один из трех многоруких созданий в синей форме с желтыми швами кивнул и произнес:

— Расти Гранус, ваша слава идет впереди вас уже долгие годы. Мы слышали, что вы погибли.

— И не один раз, — добавил другой персонаж.

— Да не дождетесь! — отмахнулся пират. — Короче, я как всегда, условия старые. Мне надо пару дней отсидеться, в себя прийти, здоровье поправить. Ну и вот, компаньон у меня появился! — Расти хлопнул меня по спине, и взгляды с него перекинулись на меня, и были они… Я не знаю… Это ж Хаммеры, как там что понять вообще можно?

— Надеюсь, ваш компаньон не такой как вы, и ему не надо будет рассказывать прописных истин, — серьезно, высказался правый Хаммер, глядя на меня.

— Не-е-е, не такой, он вообще не от мира сего! — не смущаясь, ответил Расти и ни секунды не задерживаясь потащил меня за руку в сторону от этих торгашей или кем они тут числились. — Ты чего толкнуть хочешь?

— Мелочи разные и ненужные… — мне удалось сбросить руку миротворца и остановиться. И мне хотелось информации. — А ты тут уже был, я так погляжу.

— Нет, но тут тоже должно быть не плохо, — пока пират отвечал, к нам подошел Ворк с каким-то предметом, и окатил нас презрительным взглядом. Расти на этот жест только ткнул пальцем в мою сторону. — Вот у него покупай.

Слегка затупив, я быстро очнулся и вынул из распухшей сумки различные смеси, две бутылки из старых запасов и детали, чудом сохранившиеся в Шмеле. Ворк качнув плечами, брал поочередно предметы в руку и сканировал все своим прибором, похожим на оранжевый тостер, но не дойдя до конца перечня потер подбородок и глубоким басом изрек:

— Беру. Беру все. Беру все за две тысячи триста кредитов, — и, не дожидаясь от нас реакции, вынул карту, очень похожую на банковскую, провел ей по считывателю на корпусе «тостера». Далее он протянул карту мне. — Кредиты записаны. Буду рад снова с вами работать.

— Да, спасибо и вам, — ответил я, глядя как Ворк собирает все ту мелочь, что я принес.

— Ты ему, кажется, понравился! — хохотнул Расти. — Так, не стой столбом, пошли! И пока ты не начал задавать глупые вопросы, я расскажу вводную. Это Станция «Эдем» номер шесть, как палата, но только станция. Всего их вроде восемь. Изначально они подчинялись Неприсоединившимся, или они просто их создали, я точно не помню? Мне насрать, если уж честно. Главным тут пару лет был Бессмертный Горец, пока скоропостижно не умер. — Расти качнул головой и задал новое направление. — Ты его случаем не знал?

— Да, мы были недолго знакомы, — честно ответил я. — А как он умер?

— Я ему пулю в каждый глаз выписал, — ответил пират, улыбнувшись так, чтобы один из его клыков был хорошо заметен. — Перешел мне дорогу, козлятина, вот я и рассчитался… А ты его близко знал?

— Достаточно, чтобы кинуть его ни с чем, без угрызений совести. Мы расстались еще в игре, я его тоже, кстати, убил, когда еще пятидесятого уровня был, — Расти заржал так, что окружающие посмотрели на нас с опаской, и я снова обратил внимание на местных. — Слушай, а что не так с местными, чего они на нас так смотрят?

— Все просто, друг-Брунен, они все живут в мире, — я же продолжал морщить лоб, поэтому он продолжил. — Местные жители, одеты в гражданскую, пеструю и удобную одежду, красят волосы как неформалы, носят украшения и говорят громко как чайки на помойке. Вот она, основная разница между нами: мы привыкли к рациям, говорим не громко и, как правило, кривим рожу в сторону, где висел передатчик, на нас боевая форма или скафы. И главное — мы идем осторожно, глядя под ноги, оглядываясь и осматриваясь…

Пока Расти все это говорил, а говорил он это так, будто лекцию в университете читал, я вдруг начал понимать, как же он прав. Действительно, то, что я принимал за блеск оружия, оказывалось предметами роскоши, пестрые краски, принятые моим рассудком за отличительные краски рода войск или клана. И сейчас я увидел то, о чем даже мой спутник забыл упомянуть — тут были дети. Нет, совсем немного, но даже сейчас я видел двух ребятишек около пяти лет и одного грудничка на руках Флоры. Даже стало как-то не по себе.

— Ты меня слушаешь? — пират замер на месте, глядя на меня.

— Да, просто мне тут как-то странно находится.

— Значит, все ты верно понял. Это не наш мир, мы принадлежим бесконечным войнам. Мы лишние — чужие. Мы опасные в этом стаде овец… — последнее слово услышала какая-то Хаммерша и что-то крикнула Расти, но он только отмахнулся. — Заметил? Она даже не подумала, что ей что-то угрожает, хотя ты уже видел, на что способны, такие как я.

— Я тебя понял, но о чем ты договаривался? Почему они, зная тебя, запустили в это, как ты выразился, «стадо овец».

— Лет пять