Тайны наследства первых в роду - Евгения Владимировна Потапова

— Не надо со мной ничего налаживать, а то сломаешься.

— Но тебе ведь очень одиноко. Ты совершенно одна, тебе тоскливо и все время хочется плакать, — попытался он снова произнести заговор.

— Ты бредишь? — Валя остановилась. — Послушай, Стасик, я сейчас поставлю сосну в сугроб и покажу, насколько я одинока и как мне тоскливо. Еще раз попробуешь на меня что-то такое использовать, откушу голову.

Станислав так и плелся вслед за Валей, но уже молча. Она дошла до своего подъезда, открыла его ключом и вошла. Гражданин попытался заскочить за ней следом, но его вышибло оттуда, и перед носом закрылась дверь. На мгновение ему показалось, что в темноте подъезда он увидел темную мужскую фигуру.

— Вот это девушка, я ее хочу, и она будет моей, — прошептал он себе под нос, — сейчас постою около подъезда и посмотрю, в каком окне зажжется свет.

Через несколько минут на третьем этаже в одном из окон включили свет.

— Отлично, моя кошечка, теперь я знаю, где ты живешь. И тебе не удастся от меня уйти.

Станислав натянул на голову капюшон и потопал в сторону остановки.

Валентина втащила в квартиру сосну и выдохнула.

— Нет, ты слышал этого доморощенного колдуна? — спросила она Федора. — Вот так просто подойти на улице к понравившейся девушке, прочитать заговор и забрать ее к себе, как куклу из магазина. Стасик, блин, имя-то какое. Бабушка так тараканов называла, стасиками. Бррр.

— Нда, много больных на голову, — вздохнул защитник.

Из большой комнаты вышагивал, пританцовывая, Аббадон.

— И много-много радости детишкам принесла, — радостно пропел он.

На шее у него красовалась старая облезлая советская мишура.

— Теперь у нас снова будет настоящий Новый год! — обрадованно сказал он. — Тащи елку в зал, сейчас ее будем наряжать.

— Это сосна, — ответила Валя, стаскивая с себя куртку.

— Какая разница, главное, что будет праздник. Бабушка последние года старалась даже о нем и не вспоминать. Вот когда были маленькие детки и вся семья в сборе, вот тогда было весело и шумно. Знаешь, сколько тут народа собиралось? Она ставила большую вот эту вот посреди комнаты, не в угол, а именно посередине. Наряжали дерево со всех сторон, а потом водили вокруг него хоровод. Участвовали в веселье все, и взрослые, и дети. Праздник был общим. Кто-то из друзей или родственников наряжался Дедом Морозом и Снегурочкой, и все радовались их приходу, и стишки рассказывали, и песенки пели, и танцевали. Гармошка и патефон звучали. Было очень хорошо, душевно, — рассказывал Аббадон.

— Ну, мы посередине ставить не будем, водить хороводы некому вокруг нее.

— А я, я могу ходить вокруг твоей сосны. Бабку Нелю позовем. Тимоха твой приедет. Позови свою Вику с братом и Илюху. Да и маму с бабушкой зови, и ведунью Светлану. Только Розку не зови, она мне не нравится, — воодушевленно скакал около Вали Аббадон.

— Я бы позвала, но ведь никто не придет, у всех дела, семья, другие планы. Сам понимаешь.

— Так можно пригласить не в ночь, а на следующий день. Новый год будет идти весь январь, а там мы к нему привыкнем.

— Я подумаю над твоим предложением, — кивнула Валя.

Она подхватила дерево и потащила его в комнату.

— Где у нас крестовина? — спросила она Аббадона.

— На антресолях, — ответил он.

— На каких?

— Которые в коридоре.

— А ты не мог бы ее оттуда достать? — попросила Валя.

— Там пыльно, и я там всегда чихаю, — ответил он, жуя мишуру.

— Прекрати ее жрать.

— Сама попробуй, вкусно же. Я бы еще от дождика не отказался, — мечтательно сказал Аббадон. — Потом такие каки праздничные в лотке лежат.

— Фууу, — сморщилась Валя.

— Каждый украшает квартиру по-своему, мне вот нравится праздничный лоток, — ответил кот.

— Возьми и положи рядом мишуру, зачем дождик-то есть. Потом кишки болеть будут.

— Лезь наверх за крестовиной. Не мешай мне предвкушать наступающий праздник.

Валентина достала лестницу и встала посередине коридора — в одном и другом находились антресоли.

— В каком из них? — спросила Валя.

— Я не помню, — обтирался Аббадон об сосну.

— Вот блин, домашний хранитель.

— Спроси домового, — проворчал он.

— Домовой, подскажи, пожалуйста, где лежит крестовина? — попросила Валя.

В кладовке что-то загромыхало, упало и покатилось.

— На антресолях, на антресолях, — проворчала Валя и открыла кладовку.

Прямо около входа стояла крестовина для сосны. Она взяла ее в руки, поблагодарила домового, сходила на кухню за конфеткой и положила ее на стол с благодарностью. Через несколько секунд конфетка исчезла вместе с фантиком.

Через полчаса Валентина принялась наряжать сосну старыми советскими игрушками.

— Мишуру только нормальную нужно купить, — задумчиво сказала она, смотря, как Аббадон пытается обрывки пристроить на сосновые лапы.

— Ага, а то эти какие-то все оборвались и облезли, — согласился кот.

Рядом парил Федор и с какой-то тоской рассматривал дерево.

— Ты чего?

— Мне очень нравился этот праздник.

— Ясно, — кивнула Валя. — Никто не знает, куда пропала баба Неля? Что-то два дня ее уже нет.

— Наверно, у Тимохи или у Илюхи какие-нибудь проблемы, вот присматривает или решает, — задумчиво сказал кот, пристраивая обгрызенного игрушечного мыша на сосну.

— Понятно, а то я что-то по ней уже скучать начала.

Валя продолжила наряжать дерево. Через пятнадцать минут около нее появился Аббадон, весь обмотанный разнообразной мишурой.

— Это откуда ты такой красивый? — спросила Валя.

— Я прошелся по соседям и у каждого позаимствовал по штучке, — ответил довольный кот.

— Ну ты вообще. Воровать нехорошо.

— Это не воровство, это от них подарки для нашего дома, — хмыкнул он. — У них все елки этой мишурой увешаны, если взял одну, то и не заметят, что к чему. А нам радость, и в магазин не бежать, и вообще, Валя, дареному коню в зубы не смотрят. И экономия должна быть экономной. Потратишь все деньги на мишуру — и на что жить будем? Разменяешь на блестяшки — и по миру пойдем.

Тем временем в соседнем районе Станислав пытался разложить карты Таро, чтобы посмотреть, что там за незнакомка ему встретилась. Бабка Неля внимательно следила