Каменные джунгли - Антонио Морале

Кажется, где-то в середине девяностых мэр Руди Джулиани попытается изменить положение в городе своей знаменитой программой «нулевой терпимости», когда людей начнут задерживать даже за мелкие нарушения, распитие алкоголя на улице, мелкую торговлю без лицензии, граффити, попрошайничество, бродяжничество, шум и мелкое хулиганство, чтобы неповадно было другим. Но до этого ещё несколько лет…

Хотел бы я жить в Нью-Йорке? Не знаю. Возможно… Но чтобы понять точно, мало быть туристом, залетевшим в город на жалкие несколько дней. Здесь нужно либо родиться, либо прожить достаточно долго…

Минут через сорок наше такси плавно перестроилось в крайний правый ряд, сбросило скорость и остановилось у ступеней высокого, двадцативосьмиэтажного монументального здания, построенного явно на стыке стилей ар-деко и раннего модернизма, с характерными для сороковых годов гладкими кирпичными стенами, строгими линиями и закруглёнными углами фасада.

— Двадцать восемь пятьдесят, — озвучил водитель стоимость поездки, заглушив двигатель и клацнув счётчиком.

Я протянул таксисту тридцать баксов, вышел из автомобиля, забрал сумки из багажника, дождался девчонок и с плохо скрываемым интересом покрутил головой по сторонам, мгновенно погрузившись в какофонию звуков вечерней улицы, наполненной шумом моторов, гудками автомобилей и протяжного завывания сирен пожарных автомобилей, доносившихся откуда-то издалека.

На противоположной стороне улицы стояла целая вереница жёлтых такси, чуть дальше выстроились конные экипажи, ожидая туристов, а в воздухе смешивались запахи жареных хот-догов, лошадиного пота и выхлопных газов…

— Добро пожаловать в сердце Нью-Йорка, — хмыкнула рыжая радиоведущая… вернее теперь уже репортёрша, махнула рукой, и уверенным шагом повела нас в сторону своего дома.

Мы поднялись по широким каменным ступеням, я толкнул тяжёлые деревянные створки дверей, пропуская девушек вперёд, и через мгновение последовал за ними, очутившись в прохладном, просторном фойе с высокими потолками. Пожилой мужчина в форменной фуражке за стойкой консьержа оторвался от газеты, поднялся со своего места, скользнул по нам внимательным взглядом и приветливо улыбнулся, остановившись на Энджи.

— Снова жара, мисс Вальдес? — поинтересовался он.

— Адская, Фрэнк! Как твоя спина? Ещё ноет? — участливо улыбнулась девушка в ответ, замедлив шаг.

— Как всегда перед грозой… — тяжело вздохнул консьерж. — Но уже не так сильно, мэм… Ваша мазь помогла, спасибо!

— Не за что, Фрэнк! — небрежно отмахнулась Энджи. — Кстати, это мои друзья из Калифорнии. Они поживут у меня несколько дней.

— Я понял, мэм… — кивнул мужчина, подозрительно покосился в мою сторону и вернулся на своё место.

Мы подошли к дверям лифта, Энджи нажала кнопку вызова и через секунду тяжёлые решётчатые двери с металлическим скрежетом разъехались в стороны, запуская нас внутрь кабинки.

Энджи клацнула по цифре «12» на панели с кнопками, и пол кабинки лифта под нашими ногами резко дёрнулся, неторопливо уносясь на двенадцатый этаж здания…

Секунд через тридцать над нашими головами звякнул колокольчик, лифт дёрнулся последний раз, створки дверей снова распахнулись, и Энджи уверенно повела нас по длинному, освещённому неяркими настенными светильниками и устланному мягким ковролином коридору…

— Добрый вечер, Анжелика, — выскочив нам навстречу из-за очередного поворота и перегородив проход, сдержанно поздоровалась с нами женщина лет пятидесяти, крепко сжимая в руках пару поводков с двумя мелкими, трясущимися то ли от злобы, то ли от холода комнатными собачками с выпученными глазами, кривыми зубами и взъерошенными чёлками, больше похожими на неудачный эксперимент сумасшедшего учёного или на помесь демона и пираньи, чем на домашних питомцев.

— Вечер, миссис Коллинз, — поприветствовала соседку Энджи.

Собачки депрессивно вздрогнули, увидев такое огромное скопление людей в тесном пространстве и зашлись бешеным, истеричным, захлёбывающимся лаем.

— Бруно! Макс! Тихо! — строго прикрикнула женщина на своих уродцев… вернее питомцев, дёрнув поводки, недовольно посопела, погрозив им указательным пальчиком и виновато улыбнулась нам. — Простите, это они от жары такие вредные…

Мы прижались к стене, пропуская мимо себя даму с собачками и спустя несколько секунд двинулись дальше. Через десяток шагов Энджи остановилась у одной из дверей, вставила ключ в замок, повернула и через мгновение приветливо распахнула её перед нами.

— Добро пожаловать в мою скромную квартирку! — усмехнулась рыжая.

Я перешагнул порог, огляделся и мысленно присвистнул. Квартира оказалась на удивление просторной, особенно по меркам Манхэттена, где каждый квадратный фут стоит как крыло от Боинга.

Высокие, почти трёхметровые потолки, мягкие пушистые ковры на полах, большая гостиная со светлым кожаным диваном, журнальным столиком и парой глубоких кресел, плавно переходящая в кухню, отделённую стильной барной стойкой.

Через приоткрытую дверь виднелась просторная спальня с огромной кроватью, застеленной бежевым пледом с забавными рюшками. В каждом уголке квартиры, на каждом шагу ощущался запах свежести, новой мебели, идеальной чистоты, дороговизны и уюта.

Но главным козырем квартиры определённо был открывающийся из окон вид. Огромные, от пола до потолка окна выходили прямо на Центральный парк — гигантский зелёный прямоугольник, зажатый в бетонные тиски мегаполиса.

Мишель зашла следом за мной, скинула туфли, прошлась босиком по мягкому ковру, оценивающе оглядела интерьер и восхищённо покачала головой:

— Ого! И сколько ты платишь за такое чудо?

— Первые три месяца всё оплачивает редакция, — небрежно отмахнулась Энджи, бросив ключи на тумбочку и закрыв за собой входную дверь на замок и дверную цепочку. — Меня переманили вести авторскую колонку в «New York Times» и заодно отдали вечерний эфир на их дочерней радиостанции. Пока я даю им свежий взгляд с Западного побережья и делаю рейтинги, они готовы терпеть мои счета и оплачивать этот люкс.

Рыжая улыбнулась, явно гордясь своими успехами, и хлопнула в ладоши, переключаясь в режим радушной хозяйки.

— Так, ладно! Душ там, — ткнула девушка в сторону неприметной двери рядом с кухней, — чистые полотенца на верхней полке. Можете пока освежиться с дороги, а я заварю кофе и соображу что-нибудь перекусить. Пожелания к еде есть? — вопросительно глянула она на нас с Мишель, замеревших посреди большой гостиной.

— Да вроде нет, — пожала блондинка плечами. — Мы всеядные. Да, Алекс?

— Угу, — буркнул я, заметив мимолётный, подозрительный взгляд, брошенный рыжей в нашу с Мишель сторону.

— Окей, — коротко кивнула Энджи и уверенным шагом двинулась в сторону кухни, загремев оттуда посудой и зашумев водой из-под крана…

— Иди, ты первая, — кивнул я Мишель. — Я после тебя.

— Спасибо, — с благодарностью выдохнула юристка, подхватила свою дорожную сумку и скрылась в ванной.

Я скинул рюкзак на одно