Фантастика 2024-78 - Андрей Коткин

ни мало, ограбить персональную теплицу барона Сизова. Очень любезно было с ее стороны, что Наталья мне нужный номер этой теплицы подсказала. Номер два, насколько я помню из проведенной для меня когда-то экскурсии, совсем недалеко от общего входа в Оранжерею располагается.

На дело отправился, как и все уважающие себя грабители ночью. Правда, не в собачью вахту, под утро, а просто, когда в Оранжерее все освещение за исключением дежурного погасло. Местная магическая сигнализация для моего разумного артефакта не стала исключением: пара минут — и можно проходить внутрь.

Чтобы со стороны меня никто не заметил, я не стал применять дополнительные источники освещения, ограничился зельем ночного зрения. Кстати, сам же его и сварил. По моим ощущениям, это зелье — вершина моих нынешних алхимических умений. Единственное слабое место такого зелья — это сильная светобоязнь на все время его действия. Даже от не сильных источников света начинают слезиться глаза, а уж если посветить в них фонариком…. Но, будем надеяться, человека с фонариком мне в моем авантюрном предприятии все же не встретится, ночь же, все нормальные люди должны давно спать.

Итак, теплица номер два, вход в которую, как мной выяснилось, вообще не запирался. Едва я в нее вошел, у меня чуть дыхание не перехватило. Есть такие цветы, аромат которых сильнее всего проявляется ночью. Аленький цветочек, похоже, как раз из таких. Аромат меда, карамели и еще каких-то пряностей… если бы не убойная концентрация этого запаха, я бы сказал, что это один из самых моих любимых ароматов из всего, что когда бы то ни было, я вообще вдыхал.

Однако отдыхать и заниматься ароматерапией некогда, надо дело делать. Еще замечательно, что семена на этом растении, оказалось, вызревают не где-нибудь в глубине коробочек, а в голом виде, на самых кончиках ветвей. Да еще такие крупные! В ином мире очень похожие по форме и размерам семена имели каштаны. Правда, у каштанов все же была оболочка, а тут — собирай — не хочу. Зрелые семена сами собой отделялись от веток при приложении малейшего усилия. Вот только я же, дикий человек, никак не ожидал, что семена будут такие крупные, потому с собой взял в качестве вместилища для семян тканевой мешочек очень небольшого размера. Мешочек заполнился враз, а потом я собирал их, просто набивая карманы, благо зимой одежды на мне много, и, соответственно, карманов тоже оказалось в достатке.

Уже напоследок, закончив сбор семян, решил еще для себя, дополнительно, букет цветов сорвать. Тут же их много, убыли будет даже не заметно. Зато мне будет приятно просыпаться утром, ощущая такой замечательный аромат.

Из-за охапки цветов перед своим лицом я и не заметил, что в главной оранжерее уже не один оказался.

— Кто здесь? — Прозвучал вопрос, после чего все пространство теплицы залили потоки яркого, почти солнечного света.

Как я уже потом узнал, сам заведующий кафедрой растений, Иосиф Евгеньевич Вавилов, этой ночью свои опыты с растениями проводил. Только его эксперимент требовал темноты, вот никакого освещения в его персональной теплице и не было. А потом мы почти что, нос к носу столкнулись. И таки да, луч фонарика прямо в морду лица — это, как оказалось, еще не самое плохое, что может произойти с человеком, принявшим зелье ночного зрения.

Скандал, конечно, получился страшенный! В деканате меня заставили объяснительную писать. Написал честно: «залез за аленькими цветочками потому что владелец теплицы отказался их мне продавать. Дверь в оранжерею оказалась не заперта». Декан прочитал мою объяснительную и почему-то разулыбался. Еще о моем проступке объявили во всеуслышание перед всеми студентами нашей группы. Дополнительно сказали, что рассматривается вопрос о моем исключении.

А еще через сутки меня снова вызвали в деканат. Я уже думал, придется вещи для возвращения домой собирать. Но, на удивление, Аркадий Семенович, наш декан, сделал мне еще одно внушение и отправил учиться дальше.

— Благодари свою подружку, Уваров, — сказала мне Варвара Александровна, секретарша нашего декана, когда я вышел в приемную из его кабинета. — Если бы не ее заступничество тут вчера, исключил бы тебя Аркадий Семенович.

— Ирина, это ты за меня ходила декана просить? — Поинтересовался я на занятии, вернувшись.

— Я не могла поступить иначе, ты же для меня эти аленькие цветочки воровал, — вся зардевшись, пробормотала Чернозубова и отвернулась.

— Сашка, объясни мне, малограмотному, — обратился я к Соколову после уроков, — почему Чернозубова вдруг решила, что аленькие цветочки я непременно для нее воровал?

— А у тебя еще одна девушка на примете имеется? — Изумился мой товарищ. И только тут я узнал, что эти самые аленькие цветочки издавна используются кавалерами в качестве безмолвного признания в любви своей девушке. Блин! Оказывается, я, в самом деле, дикий, пещерный человек, раз о таком широко распространенном обычае ни разу не слышал.

Все же так уж, чтобы совсем просто, я не отделался: во-первых, на меня наложили штраф. Вы будете смеяться, но сумма его составила ровно сто золотых! Во-вторых, меня на целый месяц определили в качестве наказания дежурным по столовой, грязные тарелки — стаканы по столам после еды собирать. Впрочем, о чем это я? Как раз, по сравнению с исключением, я отделался совсем даже просто. А еще у меня в карманах сохранились все собранные мной семена. Между прочим, довольно большой мешок набрался, после того, как я их изо всех своих карманов вытряхнул. Теперь вот надо определиться, что заказывать в качестве своей доли и можно вызывать чертовку за первой порцией этих семян.

— Зря ты с Чернозубовой гулять затеял, — высказал свое мнение Сашка Соколов после того, как мы с Иринкой всю большую перемену просидели в сквере на лавочке. — Нет у вас с ней будущего. Ее отец — имперский барон не из последних, а ты даже местечкового титула не имеешь.

Вообще-то одногруппница пыталась научить меня своему способу примерной оценки силы у проходящих мимо студентов, но со стороны это выглядело полноценным свиданием. Впрочем, возможно оно и было свиданием, все же баронесса согласилась обучить меня своему родовому умению. Хоть оно и не боевое и даже, как будто, не очень важное в практическом плане, но это все-таки кусочек родовых секретов. С другой стороны я тоже пытался ей показать особенности моего магического зрения. Типа, взаимовыгодный обмен. Вот только у меня уже к концу перемены что-то начало получаться, а Чернозубова как не видела магии, так ее и не видела. Но хоть представление получила, в каком направлении ей с ее даром можно будет развиваться.

— Так у нас, вроде, о свадьбе и речи не