Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

Его деятельность не осталась без внимания со стороны Родзянко. Месяц назад Чепаеву присвоили звание подпоручика и значительно увеличили оклад и продовольственный паёк, который он почти весь отвозил детям и отцу. На просьбу Михаила Владимировича поспособствовать распространению слуха про якобы кражу финляндцами царской семьи и продажу их англичанам Василий Иванович согласился, хоть и удивился, что глава правительства занимается подобной фигнёй.

— Господи Иисусе! Это же семьдесят мильонов рублей! — тем временем, услышав сумму и условия сделки, удивленно воскликнул дворник. — Мать честная! А наши-то — лопухи, ушами хлопали. Нет, чтобы первыми продать. Ну, чухонцы, ну, барышники! Никогда своего не упустят!

— Только не рублей, дядька Семён. А английских денег, фунтами они называются.

— И сколько это на наши? — проявил заинтересованность и отец Василия Ивановича.

— До войны за один фунт давали десять рублей, — пояснил Василий Иванович, припомнив краткий курс политэкономии, пройденный в школе прапорщиков.

— Да это же… Это же… — выпучив от удивления глаза и загибая пальцы, просипел Семён Мажаев. — Это. Ого-го.

— Да, дядька Семён. Это ого-го, — с улыбкой подтвердил младший Чепаев, полностью уверенный, что скоро про эти огромные деньги будет знать весь город.

……

3 июля 1917 года. Гельсингфорс. Технологический тоннель под зданием парламента.

Воздух в тоннеле пропитался десятками запахов. Пахло пылью, мышами, цветочной ваксой, оружейной смазкой, табаком, свежим кофе, потом и смесью ещё не пойми чего. Но ярче всего выделялся именно запах ваксы. Ибо, доработанный Маргаритой Врангель вариант цветочной отдушки для обувного крема, быстро стал популярным как у военных, так и у обывателей. Лучше уж пахнуть цветами, чем скипидаром и мазутом. К тому же, новый вариант ваксы был более блестящим и дольше держался.

Сновавшие мимо нас агенты службы безопасности и пионеры таскали какие-то ящики, оружие и мешки из подвала жилой части парламента в подземные помещения под залом совещаний. Стрёмберг и Усениус готовили штурм. Вверх, на первый этаж, уже ушло несколько групп специального назначения, но сигнала к общей атаки пока не поступало.

Меня вообще сюда пускать не хотели, но я настоял на своём участии в этой операции. Вместе со мной, помимо усиленной охраны, пошли также кузен Микка и Эдвард Гюллинг. И мы сейчас скромно сидели на каких-то ящиках у стеночки, чтобы не мешаться под ногами, пили кофе и каждый думал о чём-то своём. Я, например, вспоминал вчерашний сумасшедший день.

Со слов Усениуса, мятежники сами сломали свой план и тем самым потеряли хоть какой-то шанс на удачу. Выступили они разрозненно и в разное время. Вооружённые группы, направленные на захват вокзала и телеграфа, были разоружены и арестованы почти без сопротивления. А вот главные силы, вместо того чтобы взять арсенал и уже затем двигаться к зданию сената, разделились на две части. Большая, под руководством Маннергейма, сумела захватить старое здание парламента вместе с частью парламентариев и журналистов с гостями. Меньшая, под руководством полковника Вильгельма Теслеффа, неожиданно встретив отчаянное сопротивление от сенатской охраны, отступила в соседнее здание университета.

Как выяснилось позже, полковник Теслефф попал в германский плен ещё в прошлом году, при оставлении Вильны. Помыкавшись по нескольким лагерям для военнопленных, он согласился принять участие в вооружённом мятеже на территории княжества. После чего был переправлен сначала в Стокгольм, а затем и в Гельсингфорс. При занятии здания университета он не придумал ничего лучше, чем взять в заложники преподавателей и студентов.

И именно действия полковника Теслеффа поломали все наши, заранее составленные планы. Поэтому Артур и прислал мне сообщение с упоминанием плана номер три, намекая на то, что всё пошло не так, как мы планировали.

На беду полковника среди захваченных им студентов оказались и три его племянника — Том Теслефф, Юхан Хакман и Берндт Фростерус. Они-то и оказали влияние на своего непутёвого дядюшку. В следствии чего он, ничего не объясняя своим подельникам, покинул здание Александровского университета и сдался нашим стрелкам. Обезглавленный мятежный отряд, состоявший в основном из ратников гражданской обороны, после недолгих споров последовал примеру своего командира. Так что к моему приезду оставалось только две точки мятежа: забаррикадировавшийся отряд гвардии в здании парламента под командованием Маннергема и германцы, засевшие в Брунспарке.

Последние тоже действовали не так активно, как мы рассчитывали. Переправившись с острова Никольского по наплавному мосту, они, вместо того, чтобы направиться в сторону правительственного квартала и штурмовать «Обсерваторный холм», начали расползаться в разные стороны. Одна часть попыталась захватить особняки на Восточной Аллее, а другие направились на запад, в сторону Страндпарка.

Но подрыв нашими сапёрами наплавного моста, видимо, смешал им все карты. Германцы остановились и, оттянувшись в Брунспарк, стали создавать круговую оборону, не прекращая попыток выбить пионерские отряды из вилл за Восточной Аллеей. Пока у них была артиллерия, они смогли потеснить наши отряды. Но как только авиаторы разбомбили их девять трёхдюймовок, то сразу и пыл у них пропал.

А когда к месту боя подошли огнемётные танки и стали выжигать траншею за траншеей, то немцы тут же выкинули белый флаг, предложив переговоры. Этот момент я и застал, как только оказался в нашем штабе обороны. Присланный от германской стороны на переговоры капитан, представился как Хайнц Гудериан. Я сразу сделал стойку, как только услышал его имя, и вмешался в разговор между ним и генералом Франссоном.

— Господин генерал, подождите минутку. Я хочу кое-что уточнить у капитана.

— Так точно, ваше высочество, — козырнул мне старый вояка и отошёл чуть в сторону.

— Вы — Хайнц Вильгельм Гудериан? Родом из города Кульм в Пруссии? — спросил я, выуживая из памяти крохи информации из прочитанных в первой жизни мемуаров знаменитого генерала вермахта.

— Так точно, господин барон, — немец в ответ тоже проявил своё знание о моей персоне. — Но откуда вы…

— Это не имеет значения, — прервал я капитана и, вспомнив ещё кое-что, решил уточнить. — Ещё один вопрос. У вас есть орден королевства Вюртемберг?

— Так точно. Рыцарский крест с мечами второй степени.

— Господин генерал, можете продолжать, — кивнул я Франссону, для себя решив, что этот «быстроногий Гейнц» никогда не покинет Финляндию.

Переговоры продлились недолго. Их командир, генерал-майор Йоханнес фон Сект, получил тяжёлое осколочное ранение во время налёта нашей авиации и нуждался в немедленной медицинской помощи. Условия сдачи в плен у германцев были простые — не передача их России и приемлемые условия содержания до конца войны. Наши требования об участии пленных в восстановлении города были приняты