Рыцарь Резервации. Том IV - Александр Артемов

— Не хотела бы я закончить… вот так, — проговорила Саша. Ей никто не ответил — никто и не хотел. — Вот так лежать… В холоде и темноте… Всегда.

Добравшись до пятачка, мы направились дальше, пока не дошли до очередного топкого места, и снова мне пришлось создавать мостик. Уже на середине очередной переправы, я остановился

Вдалеке, сквозь туманную дымку виднелось нечто черное.

Нет, не дерево. Слишком человекоподобным оно было для дерева. Это был…

— Тихо, — и я поднял руку. — Это Ходок.

Вытянутое как палка существо стояло на берегу, провожая нас голубыми глазами. На нем не было ни тины, ни мха, ни водорослей, которыми люди, лежащие в болоте, заросли по самые глаза. Существо молчало.

Выйдя на берег, мы пошли дальше. Ходок так и не сдвинулся с места. Он казался навеки застывшей скульптурой.

— Чего ему надо?.. — послышался голос Милы. — Он чего, так и будет смотреть?..

— Хотите, чтобы он подошел к нам и объяснил, Камилла Петровна? — хмыкнула Свиридова. — Идемте, если он не нападает, то нам же лучше. Нужно добраться до базы как можно быстрее.

Мы двинулись вперед. Обернулся я только, когда мы забрались на холмик. Ходока на месте уже не наблюдалось.

Было тихо. И сквозь эту тишину неожиданно я уловил шум.

Очень неясный и отдаленный, как будто где-то шумел двигатель. И шел он оттуда, где мы уже были.

— Что это еще за черт⁈ — нахмурился Скарабей, а звук все нарастал — и да, кажется, это был действительно шум мотора. Скоро в тумане показался силуэт, и огромный. С башней, гусеницами и дулом.

— Это же тот самый танк! — воскликнули бойцы. — Он едет прямо на нас!

Мы попятились, а на нас действительно мчался тот самый гусеничный монстр. Разбрызгивая грязь и взрывая воду, эта гигантская ходячая крепость прорывалась все дальше. Дым из труб пер вовсю, от грохота закладывало уши — по сравнению с прежней звенящей тишиной, нынче буквально разверзлись врата ада.

И они двигались к нам.

— Пали в гусеницу! — рявкнул Скарабей, но прежде чем Сим-Сим успел прицелиться, танк уже рухнул в болото.

На миг брызги закрыли его башню, а он, расплескивая воду, дернулся дальше. Еще пара метров, и его начало тормозить. Рев двигателя поднялся до самого неба — танк упорно попытался вырваться, но вяз все сильней, а затем и уходить под воду.

— Отставить, Сим-Сим! — сказала Свиридова, отходя. — Уходим отсюда, быстрее!

Вслед за ней потянулись остальные. Я же не мог оторвать взгляда от танка — ревя и скрипя, он закапывался в болото. Его гнутая пушка, словно рука, тянулась к берегу.

Вдруг вода вокруг брони забурлила, и снизу показались они — утонувшие. Руки заерзали по броне, застучали и вцепились в нее мертвой хваткой. Танк отчаянно взвыл, но его уже оплели черные тела и, усевшись на броню, потащили за собой — на дно этого гигантского ненасытного болота.

— Медйор-пеным-натипак! — бормотали утопленники, выплевывая воду с тиной. — Менход-ерепес-втутым! Теджам-одяло-янемтут-ярехан!

Последним начала погружаться башня. Медленно и неотвратимо, как гигантский корабль-призрак. Ревущий двигатель, словно захлебываясь, звучал все глуше.

А еще нечто… Нечто едва уловимое. Слово в танке раздавались еще какие-то звуки.

Я прислушался, и…

— Илья, — дернули меня за плечо, — идем! Нечего на них смотреть!

Оторвавшись от этого жуткого зрелища, я присоединился к своим. За спиной все бурлило, рычало и скрипело, и эти звуки сопровождали нас еще долго.

* * *

Болото и не думало заканчиваться. Ноги уже гудели, и, стоило им выбраться на относительно безопасный участок, как Свиридова объявила привал. Все буквально попадали на землю. Отдыха не было очень давно.

— Еще и энергия мать ее… — вздохнула Мила, сидя с Сашей спина к спине. — Такие нагрузки на Источник даром не пройдут…

Саша слабо улыбнулась.

— И не говорите, Камилла Петровна. Еще бы было куда их выплеснуть, эти силы…

— Сплюнь, — нахмурилась Берггольц. — А точно, маска же…

Пока все восстанавливались, Аки не знала куда себя деть — отчего-то она совсем не устала. Ей хотелось поговорить с Ильей, извиниться, сказать, какая она была глупая, но он всю дорогу и не думал отходить от Свиридовой.

На нее Илья совсем не смотрел, а вот у самой Аки…

Она закрыла глаза, но тот самый образ не уходил. Она понимала, что думать об этом в таком месте ужасно глупо, но ничего не могла поделать.

Ей УЖАСНО хотелось быть на месте Софьи.

— Аки! Соберись! — и рядом появилась Метта. — Далась тебе эта Софья! Думай о хорошем!

— О чем?.. Мы в Амерзонии!

— Ну… Илья же близко, да?

Аки вздохнула. У нее было время подумать, и ей совершенно не хотелось злиться. С чего бы это? Он сделал для нее все, и даже больш. При этом не взял с нее ничего, кроме верности… союзника.

А вот она… Что она могла ему дать? Ему, аристократу с усадьбой и землями, доходами из Амерзонии и множеством верных слуг?

Она могла дать ему верность. Меч. И… любовь? Аки горько улыбнулась. А нужна ли она ему, раз у него есть все?

— Глупая ты, Аки, — сказала Метта, вновь прочитав ее мысли. — Зачем нужно все, если нет любви?

Закусив губу, Аки отвернулась. Не хотелось ей дискутировать на эту тему. У нее-то и не было ничего, кроме меча.

Пройдя немного по сухому, она застыла на берегу их одинокого островка. Дальше тянулась бескрайняя топь.

Аки подошла к самому краешку. Еще немного, и она могла съехать прямо в воду, откуда на нее смотрели…

Глаза. Две пары, три… Их там было целое море — голубых глаз утопших солдат, на веки погребенных в этой странной гробнице.

Аки сглотнула. Всю дорогу она не могла отвести от них взгляд. Они манили ее — ее так и подмывало подойти, посмотреть поближе. Вглядеться в эти глаза. Ведь они были такими…

Красивыми.

Вот и сейчас она стояла и смотрела. Глаза, сияющие каким-то неземным светом, были все ближе. И ближе. И бли…

Хоп! — и ее подхватили под грудь. Чья-то сильная рука. Рывок, и она снова стояла на своих двоих.

Ее держал Скарабей.

— Ты чего, дура⁈ — прошипел он через маску. — Жить надоело, япона мать?

За его спиной едва-едва виднелись силуэты остальных. Оказывается она отошла от стоянки метров на тридцать.

— Нет, простите, — пробубнила она и хотела уйти, но он поймал ее за руку. — Что вам надо⁈

Он не ответил, а только сощурил свой единственный глаз. За маской его лица было не видно, но судя