На задворках Империи - Мария Самтенко

Листаю ветхие страницы и читаю, что род Черкасских происходит от патриарха черкесский княжеских родов Инала Светлого, правившего в Черкесии в XV веке. Его потомки стали именовать князьями Черкасскими при Иване Грозном. Древний, богатый род. Помню, где-то в Ольгином детстве княгиня рассказывала, что черкасские ведут свой род от «египетского султана», но в самом первом томе, конечно, про это нет ничего.

А в последнем томе меня ожидает сюрприз! И нет, это не потерянный египетский султан, а князь Николай Реметов-Черкасский, претендующий на главенство рода Черкасских! Незадолго до смерти!

Я с трудом верю своим глазам. Вот он, подшитый в дело комплект документов, почти такой же, как собирала я. Вот полностью готовое свидетельство, уже на бланке, не хватает лишь подписей. И в довершение к этому – нотариально заверенное согласие княгини передать главенство рода супругу! Подпись княгини, печать, удостоверяющая надпись нотариуса!

Очень странно. Я бы сказала, что решение уступить должность главы рода противоречит всему, что я знаю о княгине Черкасской! Хотела бы я знать, это было до эпизода со Славиком или после?

Просматриваю все документы так внимательно, как могу. Выписываю все даты, а заявление князя Николая Реметова-Черкасского и злополучное согласие княгини переписываю от руки. Времени на изучение остальных томов почти не остается, но плевать! Это слишком внезапно и странно. Мне кажется, что я вот-вот догадаюсь, что происходит, но рабочий день в Геральдической палате заканчивается, и нужно ехать обратно.

Продолжаю обдумывать все в электричке, и наконец решаю еще раз поговорить с Марфушей и Реметовым. И с нотариусом, если он соизволил приехать из отпуска. Хотя фамилия вроде другая – надо проверить.

На станции мелькает знакомая фигура с тростью. Степанов стоит у самого выхода, смотрит то на людей, то на расписание. Видеть его в гражданской одежде, а не в полосатой пижаме водолечебницы непривычно. Сюртук того же покроя, что у чиновников в Геральдической палате, штаны, ботинки, жилет, рубашка с галстуком, – слишком строго. Но улыбка при виде меня такая же теплая и искренняя.

Светлость подходит и – конечно же! – смотрит на щеку. У меня уже ничего не болит, но след от пощечины Боровицкого, видимо, до сих пор не прошел.

– Ольга Николаевна, ну надо же! – знакомый голос звучит мягко и настороженно. – И когда вы все успеваете? Очень больно?

Пальцы светлости скользят по моей щеке, очерчивая контур пощечины – легкое, едва ощутимое прикосновение. Тревоги в прозрачных глазах Степанова больше, чем любопытства, и я тороплюсь сказать, что все в порядке.

– А что касается вашего вопроса, так места надо знать!

– Да? И что же это за злачное место, Ольга Николаевна?

– Геральдическая палата!

Глава 48

– Очень любопытно! Интересно, в курсе ли Иван Боровицкий, что творил сын? Посмотрим, решится ли он настаивать на сохранении помолвки. Но, так или иначе, надеюсь, на этот раз Никита Иванович точно от вас отвяжется, – с улыбкой говорит светлость, выслушав рассказ о моих приключениях в Екатеринодаре. –Пойдемте, нужно зайти куда-нибудь и поесть. Из вашего рассказа я сделал вывод, что вы не обедали, только пытались, и вас вечно что-то отвлекало. Кстати, поздравляю с тем, что вы наконец-то стали главой рода. Это большая ответственность, но кто, если не вы?

– Да, спасибо. Теперь нужно вникать в финансовые дела, а то все на доверительном управлении.

Я сильно сомневаюсь, что без финансового образования смогу управлять состоянием княгини эффективнее, чем это сейчас делает команда юристов, но разобраться надо. Такие вещи нельзя пускать на самотек.

Светлость все же намерен купить мне еды, и мы заходим в первую же попавшуюся ресторацию рядом со станцией. Место не самое пафосное, но очень удобное стратегически. Спустя полчаса беседы мы наблюдаем очаровательную картину: от станции размашисто шагает Боровицкий-старший, а за ним следует мой жених. На окна они не смотрят, и мы со светлостью спокойно любуемся красным, распухшим ухом наследника Боровицких. Боюсь, что злорадствовать недостойно дворянина, но как же приятно на это смотреть!

– Пожалуй, это действительно недостойно дворянина, – соглашается светлость, – но, знаете, мне хотя бы расхотелось пристрелить Боровицкого на дуэли. Нет, я в любом случае не стал бы этого делать, но можно же помечтать.

В руках Степанова чашка из тонкого фарфора с золотистым рисунком, в голосе слышится улыбка. И поди разбери, он шутит или серьезно.

– Будет забавно, если Боровицкий решит, что вы теперь в него влюблены.

– Нет! Ужас! Только через мой труп!

Светлость смеется и спрашивает про расследование. Очевидно, по ассоциации с трупами. Напоминает, что я начинала рассказывать, но мы отвлеклись на Никитушку. И снова приходит то ощущение: кажется, я что-то упустила или забыла. Вот оно, дело, все ясно, осталось лишь протянуть руку и положить на стол нужную деталь.

– А если с самого начала? Получается, князь Николай Реметов-Черкасский хотел возглавить род Черкасских? И княгиня Черкасская, простите, я забыл, как ее зовут, была согласна?

– Маму звали Авдотья, но это имя ей вообще не подходит, и у нас принято называть ее по титулу. Получается, да, она была согласна. Отец подал документы, чтобы стать главой рода, но так и не доехал до Геральдической палаты. Документы лежали, а потом их просто вложили в дело и убрали все в архив. Но это было еще до ситуации со Славиком. Я, кажется, не рассказывала. Так вот…

Следующие десять минут я пытаюсь объяснить Степанову про родителей Славика, но он уже через пять минут начинает просить пощады:

– Ольга Николаевна, а вы можете записать на листочке, кто когда родился, умер и от кого заводил детей? Я, если честно, немного путаюсь в вашей семейной саге.

– Я сама путаюсь. Сейчас.

Порывшись в папке с документами, я нахожу там чистый лист бумаги и записываю. Получается так:

Январь 1917 года – княгиня Черкасская выходит замуж за Николая Реметова, он вступает в ее род и становится Николаем Реметовым-Черкасским. Под этим соусом с Реметовым рвут отношения Шереметевы, лишая их пансиона.

12 апреля 1918 года – рождается Ольга Черкасская.

1920 год – Борис Реметов женится на Анне, а у Николая Реметова-Черкасского случается интрижка с больной туберкулезом Маргаритой Ильинской.

1921 год – рождается Славик. Его мать, Маргарита Ильинская, умирает, предварительно вызвав к себе Николая Реметова-Черкасского и настояв на том, чтобы он записал сына на себя. Внебрачного сына