"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-30 - Наталья Владимировна Игнатова

на диво споро, работали, что называется, с огоньком. Никто не прохлаждался, не рассиживался, несмотря на пусть и скоротечный, но все же очень и очень напряженный бой с бандой зараженных. Похоже, наконец-то припекло, а то, мол, все устали, отходняк, давай пять капель, пару сигарет… Курить хочешь – на ходу, живец также.

Гранит тоже перестал играть в демократа и отца солдатам и стал тем, кем и должен являться командир, – тираном и деспотом. Поэтому часть рейдеров со свежаками при помощи лебедок сейчас перевернула «БРДМ-2», поставив машину на колеса, другие, как и мы с Третьяком, занимались скорой чисткой зараженных. В общем, хоть и до нормальной дисциплины далеко, но уже не та махровая махновщина. Вообще-то я не понимал этой возни с перевертышами, тот же «Тигр» бросил бы, не задумываясь, один черт на прицепе, а «Бардак» еще бы и бензином полил и поджег – уж слишком много от него проблем.

Пока мы с Третьяком переходили от мертвяка к мертвяку, показался Дохлер, под правым глазом у него наливался бордовый синяк, лицо исцарапано в кровь, и отметки явно от когтей, точнее, ногтей.

– Не до тебя! – выдохнул Дохлер, увидев осклабившегося в ехидной улыбке Третьяка, и даже вскинул руку в останавливающем жесте.

Москвич и Каштан, как обычно, прикрывали толстяка, тот, видимо, восстановил работоспособность дара Улья. И теперь вновь активно прощупывал местность на предмет опасности. Я, несмотря на веру других в магические способности толстяка, относился к подобному, как к шаманизму или прогнозу погоды от наших синоптиков. То есть ровно как в анекдоте: «Какова вероятность найти сегодня миллион?» И тут так же: встрянем или не встрянем?

Встретились мы с этой троицей возле головного бэтээра, который уже выдвинулся чуть вперед. Заместитель командира выглядел страшно. Только сейчас я разглядел, что левая часть лица у него обожжена, и очень сильно, глаз не видно за почти черной коркой. От рейдера ощутимо несло горелым мясом и жжеными волосами. Это где его так подпалило?..

И тут я понял!

Вместе с пониманием, кто и чем мог обжечь зубоскала, становился понятен злющий взгляд единственного глаза, направленный в мою сторону. Ясно-ясно, откуда ему могло прилететь. Пауза затягивалась, наконец тот выдохнул:

– Ну, ты, Люгер, и мудак! – потом потребовал, без объяснений: – Дай закурить!

Я не стал кочевряжиться, чувствовал за собой вину, ведь предупредить тем же криком можно было. Достал из подсумка пачку, взял одну сигарету себе, вторую протянул ему.

– Теперь огонька попроси, огонька! – влез Каштан и заржал. Громко, весело, отчаянно!

– Какой на хрен огонек?! Да он меня чуть не спалил!.. Я даже чихнуть не успел. Вижу, стоит, рот открыл – дебил дебилом. И тут же хлоп, получай, фашист, гранату! Эй, Зондер, это не от тебя адреналином так несет, что глаза режет?! Давай выползай, твой «Бардак» почти в порядок привели, а ты прохлаждаешься!

Надо же, а его-то я и не приметил! Интересно, это дар помогает замечать тех, кого не видно?

Водитель тем временем неохотно выбирался из-под соседней боевой машины. Молча прошмыгнул мимо нас, вид имел напуганный, сам перемазался в грязи, пыли, мазуте. Похоже, труса праздновал, сучара, но это не мое дело, это дело Гранита и их банды, я же рядовой наемный боец. Любимец фортуны.

Меня больше интересовало другое.

– Мужики, а почему в эту тварь попасть не могли? – задал я вопрос, обращаясь ко всем сразу. – Она же с «КамАЗ» размерами, даже мне удалось практически без всяких навыков залепить? А у вас же умение на умении?

– Скорость, – ответил подошедший Дохлер, но, видя, что его объяснение не принесло ясности, добавил: – Скорость у снарядов и пуль «КПВТ» и скорость заряда гранатомета. Сталкивались уже с такой хренью. И не раз. Просто я не сообразил. Там элита еще мельтешила. В общем, дар у твари такой, что она может отклонять от себя снаряды и пули. Хорошо хоть имелся диапазон, как по массе, так и по скорости, в котором работало его умение. Иначе всем бы хана! И без вариантов! Так что, как я и говорил, Москвич, это не Люгер тебе должен за морду твою подпаленную, а ты ему за то, что не добрался до нас этот млятский лев. Израсходуй на него свой дар Гранит, хрен бы потом последнюю остановили, всех бы смела.

Толстяк, закончив с речью, махнул эдак властно своим провожатым и направился в сторону, откуда сейчас слышался затейливый мат Гранита. Командира до печенок достал Тальк. Меня этот рейдер тоже удивлял. Смотришь, прикинут так, что звездный десант нервно курит, ухожен – тут у любой дамочки от зависти выкидыш с места, но крохобор – всем хомякам хомяк!

– Никакого! Льва! Ни в какой КАН! Никто из нас! Не потащит! И так из-за твоей жабы пришлось с «Тигром» и «Бардаком» возиться. Сам-то понимаешь, что нам этот геморрой на хрен не нужен?! У «Тигра» двиглу хана – нет, цепляем, тащим!

– Да пойми ты, отвалить они могут нехило за тушу! Вряд ли им такая попадалась, – продолжал размахивать руками тот. – А на все новое они, как вороны на блестящее, летят! Вон у пупсов тогда взяли топтуна какого-то с третьей рукой, дак столько им накидали…

– Целую кучу! И на лопате! Хрень это все. Уже несколько раз притаскивали им и львов, и тигров. Пусть и не таких здоровых, но тоже элиту из элит. В двадцать шестом накрыли, – громко говорил Третьяк, когда мы подошли докладывать о том, что возле техники с чисткой закончили и убитых мертвяков больше не имелось… О, как звучит – «убитый мертвяк»! Мистикой какой-то отдает и дуростью. Действительно, лучше пусть будут «зараженные».

– Тебе ли, Тальк, не знать, что зоопарк в двух тройках постоянно грузится? Так оттуда и крокодилов притаскивали, и белых медведей! Твою бы жабу отловить, вот за нее отсыпали бы прилично. Такую вряд ли еще в округе найдешь! Ты вон еще у молодого гильзы отними, – ткнул пальцем Третьяк в Шпунта и обратился к командиру: – Гранит, вокруг закончили чистить, дальше давай по ходу с броней, чего-то страшно без прикрытия соваться. А ну как выскочит что-то…

– По машинам! Готовность пять минут! – сразу последовала команда, будто только нас и ждали. – Третьяк с Люгером по левой стороне чистят тварей, Москвич и Каштан с правой. Дохлер, остаешься…

Провозились мы пусть и не час, но минут сорок точно. Воистину права поговорка: «У страха глаза велики», – мне казалось, что мы вели бой с сотнями зараженных, на деле насчитал всего сорок шесть, плюс-минус две-три твари. Это