Счастливчик. Черный четверг - Наиль Эдуардович Выборнов

— Не на него, там… Ладно, потом расскажу, завтра. Главное, что мы с ним целы. А насчет крысы можешь больше не беспокоиться, это один из его людей был.

— Хорошо, Лаки, — сказал он. — Тогда я назначаю встречу. Завтра вечером?

— Лучше с утра, пока людей не будет, к открытию парикмахерской, — ответил я.

— Принял. Тогда спокойной ночи.

— Спокойных снов, Бенни.

Я положил трубку. Ну вот, завтра решится еще одна вещь. А сейчас надо спать, спать.

Интермеццо 5

Манхэттен, офис Лански. Около десяти вечера.

Мейер Лански сидел за своим столом в небольшом офисе на Делэнси-стрит и изучал цифры. Перед ним лежали стопки бумаг — отчеты, счета, записи… Для обычного человека это все было жуткой заумью, у какого-нибудь работяги от этого шарики за ролики закатились бы. Но он любил цифры, будто подтверждая стереотип о евреях. Просто они, в отличие от людей, не имели привычки врать.

На отдельном столе стоял включенный радиоприемник — большой ящик из темного дерева с круглой решеткой динамика. Мейер всегда слушал новости, читал газеты. Именно поэтому он поставил в свою машину радио. Информация — это деньги. Кто знает первым, тот выигрывает.

За окном был темный октябрьский вечер, почти ночь, нижний Ист-Сайд уже успокоился. Люди разошлись спать. Официального комендантского часа не было, но негласный действовал, и встретить на улице человека можно было редко. Да и о его мотивах шататься ночью нужно было задуматься.

Надо было ехать домой и ложиться спать. Да, спать и видеть сны, в которых, похоже, тоже будут цифры.

Он отложил карандаш, потер переносицу под очками. Устал. Целый день разбирался с делами — поставки виски, выплаты полиции, новые точки в Бруклине. Деньги шли рекой.

Но не только это, еще и поручение Чарли. Снять деньги с банковских счетов — над этим уже работали. Все деньги, которые были оформлены на разных людей, и приносили небольшой, четыре процента годовых, но все-таки доход. Но умножь эти четыре процента на два миллиона долларов, и тогда…

Короткие позиции на бирже тоже уже были открыты. Он занял акции у брокеров в большом количестве, под обеспечение почти на пятьсот тысяч долларов. Ему никогда не пришло бы такое в голову, но Чарли был убедителен.

А по городу уже который день бродили его люди и брали кредиты под все легальные активы. И Лански до сих пор сомневался, он был осторожен.

Это же чистое безумие. Если Чарли ошибается — они потеряют все. Годы работы, миллионы долларов.

Музыка оборвалась. И заговорил диктор:

— Добрый вечер, дамы и господа. Это вечерняя программа новостей от станции WJZ. Из студии на Манхэттене вещает Милтон Кросс.

Молодой совсем диктор, но Багси был с ним уже знаком, и говорил, что он далеко пойдет. Мейер поднялся, подошел к столику и покрутил ручку, прибавляя громкость.

— Сегодня, двадцать второго октября, тысяча девятьсот двадцать девятого года, в Нью-Йорке ясная погода. Температура — около пятидесяти трех градусов по Фаренгейту. Завтра ожидается похолодание. А теперь — главные новости дня.

Погода. Лански было плевать на погоду, тем более что здесь относительно тепло. Он провел детство в далекой холодной России, и иногда даже ностальгировал по настоящей зиме со снегом. Когда они строили снежные крепости и кидались друг в друга комками.

— Президент Герберт Гувер сегодня встретился с лидерами Конгресса для обсуждения экономической ситуации. Гувер заверил, что американская экономика находится на прочном фундаменте…

Ага, вот и первый знак. Когда по радио начинают убеждать, что все хорошо — это первый знак того, что на самом деле это не так.

— В Чикаго продолжается борьба с незаконной торговлей алкоголем. Агенты Бюро по борьбе с алкоголем провели очередную серию рейдов, изъяв несколько тысяч галлонов виски…

Так, это дела не касается. В Чикаго парни в целом наглые, еще и палить любят почем зря. Соответственно, они же чаще попадаются. Схемы в Нью-Йорке гораздо более скрытные, опасаться пока что нечего.

— На Уолл-стрит сегодня торги прошли относительно спокойно. Индекс Доу-Джонса закрылся на отметке триста двадцать шесть пунктов, практически без изменений. Однако некоторые аналитики отмечают нервозность инвесторов…

Мейер замер.

Триста двадцать шесть с половиной.

Он посмотрел на свои записи. Вчера было триста двадцать четыре. Позавчера — триста тридцать. Рост сегодня. Но после вчерашнего падения на шесть пунктов. Технический отскок.

Мейер знал, что это значит. Когда кошка падает с большой высоты, она приземляется на лапы и подпрыгивает, чтобы потом упасть и сдохнуть.

Диктор продолжал:

— Объем торгов составил чуть более четырех миллионов акций, что является нормальным показателем. Однако вчера, в понедельник, было продано более шести миллионов акций, что вызвало беспокойство среди некоторых наблюдателей…

Шесть миллионов вчера. Четыре миллиона сегодня. Обычно торгуют три-четыре миллиона, а шесть — это много. Слишком много.

А это значит, что люди продают. Вчера активно, сегодня меньше, но они все равно нервничают.

— Представители крупнейших банков продолжают заверять общественность в стабильности финансовой системы. Чарльз Митчелл, президент National City Bank, заявил вчера, что не видит причин для беспокойства. Я цитирую: «Я не вижу ничего принципиально неправильного ни в фондовом рынке, ни в базовой бизнес-структуре и кредитной системе.» Конец цитаты.

Мейер усмехнулся. Митчелл. Этот оптимист всегда так говорил. Но когда банкиры начинают успокаивать публику — значит, есть чего бояться. Они в действительности боятся, что люди начнут снимать деньги со счетов. А ведь это то — чем они оперируют. Выдают эти же деньги кредитами, покупают на них акции. Даже банки сейчас покупают акции.

Мейер вернулся к столу, открыл папку с отчетами. Его человек на бирже прислал сводку за неделю — с пятнадцатого по двадцать второе октября. Он читал медленно, вдумчиво:

General Electric: $403 → $396 (-1.7%)

US Steel: $262 → $256 (-2.3%)

AT T: $304 → $300 (-1.3%)

RCA: $505 → $487 (-3.6%)

General Motors: $73 → $71 (-2.7%)

Падало все, не очень сильно, но стабильно. Радио заговорило снова:

— В спортивных новостях: Янки из Нью-Йорка завершили сезон бейсбола. Команда обсуждает планы на следующий год…

Мейер вернулся и выключил звук, продолжая думать. И думал он о Чарли.

Знаки сошлись. Практически все указывает на скорый крах системы. И этот счастливчик как-то об этом узнал. Но как? Он даже конкретный день назвал. Двадцать четвертое октября. Это