Ревизор: возвращение в СССР 58 - Серж Винтеркей

– Нет, тунца на аукционе в три утра мы точно покупать не будем, – твердо сказал Миронов.

Я что-то по этому поводу вспомнил. Японцы же фанаты рыбы во всех ее формах, а тунец для них очень важен. Там, наверное, очень агрессивно торгуются за этого самого тунца, надо понимать. Ну, может быть, кому-то интересно это посмотреть. Но явно не мне и не моим коллегам. Я тоже как-то не готов вставать в три утра, чтобы посмотреть, как люди пытаются тунца приобрести. Он мне в три утра и даром не нужен, если честно.

Выглядел рынок, конечно, очень серьезно. Было в том числе и огромное количество стоек, на которых торговали морепродуктами в готовом виде.

Но конечно же, доминировали прилавки, на которых было огромное количество сырой рыбы. Запах рыбы был невероятно сильным. С другой стороны, ничего нет плохого в запахе свежей рыбы. Вот когда она не свежая, это уж совсем другой вопрос, само собой. А так для меня, в принципе, никакого негатива в этом запахе не было.

Что не понравилась, так это то, что тут нужна была сильная бдительность. Потому что, несмотря на большое количество туристов и тех, кто забрел сюда приобрести рыбу или поесть ее, местные работники энергично возили на тележках рыбу по тем же проходам, где и посетители ходили. И не особенно глядя на то, успевают с их пути убраться или нет. Полагая, видимо, что, если хочешь уцелеть, то никуда не денешься, уберешься прямо у них из-под ног.

Это, конечно, несколько портило впечатление. Расслабиться и изучать многочисленные виды рыбы, которую продавали, никак не получалось.

Где-то час мы так проходили, и, когда подустали, Боянов уже прямо спросил сопровождающего:

– Долго ли нам еще нужно ходить и смотреть на сырую рыбу?

Тот, сообразив, что, видимо, уже с этим перебор, тут же сказал, что сейчас он нас отведет в знаменитый рыбный ресторанчик. Он отсюда всего в паре минут ходьбы. Да еще и сказал, что сегодня он хочет нас угостить. Мои коллеги тут же оживились.

Привел Оониси нас в этот ресторанчик, и мы уселись за один из больших столов. Все переговоры с тут же подошедшим официантом вел сам сопровождающий на японском языке. И тут впервые на моей памяти переводчица вдруг его остановила, когда он уже хотел отпустить официанта выполнять его заказ. Ему что-то по-японски сказала, а потом нам по-русски:

– Товарищи, я думаю, вы должны знать, что уважаемый Оониси-сан хочет угостить вас суши.

– А это что такое? – спросил Миронов с любопытством.

– Это нарезанная сырая рыба, – ответила Анастасия.

– А зачем нам, позвольте уточнить, подадут на стол нарезанную сырую рыбу? – недоуменно спросил Боянов.

– Суши – это такое блюдо в Японии, – сказал я. – Тут очень любят свежую сырую рыбу есть. Считается, что это деликатес.

– Нет, товарищи, я точно не готов есть сырую рыбу, даже если меня угощают, – решительно сказал Вишневский. – Я вообще рыбу редко ем, но если уже ем, то исключительно в жареном виде. Даже в вареном не готов, потому что она невкусная, когда вареная.

Миронов и Боянов тут же его поддержали. Да и я сам, честно говоря, не готов был сырую рыбу есть. Никогда не понимал эту моду, учитывая, что никаких гарантий нет, что в рыбе нет каких-нибудь паразитов.

Наш сопровождающий, видно было по его лицу, сильно расстроился, что мы такие необычные иностранцы, что не хотим сырую рыбу есть. Тяжело ему с нами, похоже…

Правда, он тут же снова начал с официантом общаться. Судя по тому, что наша переводчица никак его указания не прокомментировала, когда официант ушел, в этот раз речь о сырой рыбе больше не шла. А когда мы решили уточнить, что именно мы будем кушать, он не дал Анастасии нам рассказать, сказав, что это сюрприз будет. И мы будем должны угадать, попробовав, чем именно он нас угостил.

Я уже, честно говоря, про фугу начал опасливо думать. Мало ли, японец уже отчаялся с нами общий язык найти, и готов нашими жизнями рискнуть, угостив потенциально смертельным, если повар ошибся, блюдом из фуги. Тварь, говорят, на редкость ядовитая, и если ее неправильно разделать перед готовкой, то это блюдо может оказаться последним в твоей жизни.

Так что немного напрягся, когда нам принесли большое блюдо жареной рыбы и пять плошек. Ну и, само собой, палочки, чтобы ими пользоваться. Но затем принюхался и расслабился. Очень даже знакомый запах…

– Угадайте, какая это рыба? – посмотрел на нас с хитринкой в глазах японец.

– Чего же тут угадывать, – сказал Миронов, даже не попробовав. – Мойва это, сто процентов.

– Да, все верно, – обрадовался Оониси. – Это наш японский деликатес мойва. Мы эту рыбу едим и с костями, и с головой. У нее неповторимый вкус. И, кроме этого, она чрезвычайно полезна. В ней много витаминов, а также она защищает сердце и предотвращает увеличение веса. Вы невероятный молодец, что так легко угадали, даже не попробовав! Редко у кого так быстро это сделать получается!

Миронов деликатно улыбнулся. Боянов и Вишневский тоже улыбались, потупив глаза, явно чтобы не засмеяться. Только переводчица хранила каменное выражение лица. Надеюсь, у меня это тоже получалось сделать.

А мне нашего сопровождающего даже немножко жалко стало. Ну да, придумал, чем удивить советского человека, мойвой! Вот уж чего полно в советских магазинах, так этой рыбы. Этот японский деликатес – первый запах, который тебя встретит, если ты в советское общежитие войдешь вечером. У нас ее даже кошкам покупают, а тут, понимаешь, бедолага решил нас невероятной японской экзотикой поразить.

Ладно, никто, конечно, из деликатности ничего на эту тему вслух говорить не стал. Угостились мы мойвой, почему бы и нет. А затем сразу поехали на электронный рынок.

И да, верно Оониси сказал, что на нем все гораздо дешевле. Увидел, что и «Сейко», и «Зенит», что я вчера приобрёл, тут мне обошлись бы на двадцать процентов дешевле. А уж какие злые взгляды Боянов с Вишневским кидали на нашего сопровождающего, когда он их не видел, это было, конечно, нечто. Я так понял, что они тоже те часы, что приобрели, здесь нашли гораздо дешевле. А ведь валюты у них намного меньше, чем у меня…

Да, с точки зрения нормального советского человека, сопровождающий