Юнион Джек. Закат эпохи - Владимир Табаков

       - С этим поможем, подполковник.

       - Спасибо, я заберу своих людей и вернусь сюда.

       - Конечно, только старайтесь не задерживаться.

       Колонна выдвинулась через полтора часа, основной путь шел по трассе А1, с нее съезжали только когда нужно было объехать большой город. На весь путь ушло пятнадцать часов, каждые три часа колонна останавливалась для смены водителей. В Инвернесс мы въехали в четыре утра. Ранеными занялись медики, а остальных разместили в палаточный лагерь, накормить всех обещали только утром.

       26 марта. Инвернесс. Александр МакФарлан.

       В семь утра меня разбудила сирена, то ли это общегородской будильник, то ли очередная напасть случилась. С таким режимом, я скоро сам в петлю полезу. Проснулись все, из палаток выходили зевающие люди, как и я, не понимающие, что вообще происходит. МакАлистер, судя по его виду, вообще не ложился. Я махнул рукой, чтобы он меня увидел.

       - Доброе утро, Джон.

       - Доброе утро, Александр.

       - Что здесь стряслось?

       - Не знаю, нужно найти ребят, а потом выясним.

       Искать никого не пришлось, Вик с Маргарет сами подошли к нам, и задали тот же вопрос, что и я минуту назад. Сирену выключили через пять минут. После получасовых шатаний по лагерю и попыток выяснить хоть что-то, мы поймали представителя местной гражданской администрации, от которого по крайне мере узнали, где можно позавтракать. Столовая располагалась в нескольких больших палатках человек на тридцать, ассортимент предложенных блюд состоял из овсяной каши, хлеба, яблочного джема и растворимого кофе или чая на выбор. "Даже в Афганистане кормили лучше" - забухтел Вик, забирая тарелку на раздаче.

       Мы сели за металлический складной стол в углу столовой и молча приступили к завтраку. Каша на вкус была намного лучше, чем на вид, я сначала даже и не мог представить, как буду запихивать в себя эту сероватою жижу. А кофе был настоящей бурдой, допить которую я не смог.

       Закончив трапезу, мы просто сидели, болтали, рассказывали анекдоты. За этим занятием нас и нашел взмыленный сержант. Он подбежал к столу выпрямился по стойке смирно, отдал честь и попросил меня и МакАлистера пройти с ним. За территорией лагеря нас ждал Лендровер. Усевшись на пассажирские места, машина тронулась, и нас повезли в сторону центра. Город за эти дни сильно изменился, окна первых этажей практически всех домов украсили сваренные на скорую руку решетки, на перекрестках и у мостов шли строительные работы, возводили что-то похожее на доты, футбольное поле перед школой превратили в строительную площадку и там из контейнеров возводили какие-то постройки. Нас подвезли к зданию вокзала, которое я сразу и не узнал, его превратили в настоящую крепость, с двумя периметрами забора, первый сетчатый, а за ним уже бетонный, с вышками, прожекторами и пулеметными гнездами. Когда машина остановилась, сержант выскочил из нее и исчез, не сказав ни слова. МакАлистер задал вопрос водителю: "А что собственно происходит?". На что, тот просто пожал плечами.          

       Сержант появился также неожиданно, как и исчез.

       - Господа, прошу за мной, вас ожидают.

       - С кем мы встречаемся? - задал вопрос МакАлистер.

       - С командующим объединёнными силами вице-адмиралом Монтгомери Кеннетом, сэр.

       - Простите, вы сказали Монтгомери Кеннетом? - уточнил я у сержанта.

       - Да, сэр, именно так.

       МакАлистер вопросительно посмотрел на меня, на что я отмахнулся. Когда-то уже в прошлой жизни я играл по субботам в гольф с высокопоставленным офицером флота, которого звали Монтгомери Кеннет, совпадение это или один и тот же человек, скоро выясним. Холл вокзала был превращен в смесь телеграфа и казармы, вокруг бегали десятки людей, на стенах висели сводки и карты с отметками, девушки на коммутаторе без устали соединяли кого-то с кем-то. Нас проводили до бывшего зала ожиданий, где теперь разместилась переговорная комната или зал совещаний, кому как нравиться, и сказали ждать.

       - Почему ты спросил про Кеннета, вы знакомы? - спросил МакАлистер, после того, как сержант вышел из комнаты.

       - Я знал человека с таким именем, поэтому и уточнил.

       В ожидании мы провели минут двадцать до того, как в переговорную зашла целая делегация. Вице-адмирал и еще пять офицеров с ним, двое гражданских, тот самый следователь Стенсон и девушка, судя по всему стенографист.

       - Доброе утро, господа, - Кеннет пожал нам руки, а потом представил сопровождающих его военных. Среди них были его адъютант, руководитель новой службы разведки и по одному представителю от сухопутных войск, ВВС и флота. Кеннета я узнал, да и он меня, но мы оба не подали виду.

       И начался длинный на четыре часа допрос, от нас требовали пересказать все события чуть ли не по часам, где мы были, с кем общались, как добирались, встречали ли мы организованные группы гражданских или военных. Вопросы были любые, кроме тех, что касались нашего задания, хотя досье на Ирландца лежало на столе перед командующим.

       Когда все уже устали, я воспользовался заминкой и задал вопрос: "Нахрена?". Прозвучал он конечно не так, но смысл был именно такой.

       - Мистер Кеннет, вы и ваши люди задали нам миллион вопрос и не один касающейся цели нашего задания, - показал я рукой на папку. Стенсон в этот момент поперхнулся водой, и попытался взять слово, но вице-адмирал его остановил и ответил сам.

       - Мистер Суор, вашу "командировку" мы рассматриваем как нерациональное использование ресурсов и ошибки в работе руководства базы в Эдинбурге. Через пару часов после вашего отлета, мы получили всю необходимую информацию. Мы конечно, ценим ваш вклад в решение имеющейся проблемы, а добытые вами материалы приобщат к делу. Кроме того, я еще раз подтверждаю, что все договоренности между вами и мистером Стенсоном остаются в силе.

       После этого короткого отступления допрос продолжился с новой силой, руководитель разведки и следователь делали пометки в своих блокнотах. Больше всего их интересовало два события в нашей поездке, встреча с "религиозными бандитами" и мятеж майора Уилкерсона, в обоих случаях, мы знали не больше других, но вопросы из раза в раз повторялись, и мы как заведенные пересказывали одно и