Этногенез-2 - Елена Кондратьева

выбраться. Зато понятно, каким образом старик оказался в каменном веке. Башня на острове Оук является одной из узловых точек в Круге Времени, и вокруг нее образуются нестабильные линзы, способные переносить даже так далеко в прошлое.

— ?Снорри рассказал, что было в той башне. Огромный тролль… И он смеялся, когда убивал моих друзей, от его смеха кровь стыла в жилах. Но они сражались и умерли как настоящие воины. А я нет… А потом я услышал смех тролля, он шел за мной. И я бежал, бежал, пока не увидел, то самое окно в воздухе. Не знаю, кто из богов направил меня, но я прыгнул в окно, и все исчезло…

Старик сжал виски ладонями.

— ?Все пропало: и Башня, и наш корабль, и тело Снорри. Я оказался на незнакомом берегу. Там я сделал плот и доверился волнам и ветру. Много дней меня носило море, но даже такая смерть оказалась мне не по чести. Море выплюнуло меня, как дохлую рыбу. Так я попал на земли скерлингов и стал одним из них. Я стал навси… Теперь я умираю от старости. Мои волосы выпадают, руки уже не держат меч, ногти облезли, и их не возьмут даже на Нагльфар… Скажи мне, Вильгельм, как я войду в чертоги Одина?

Вим промолчал. Старик смотрел на него, не моргая. Один глаз у него был зеленым, другой оказался мутным и пустым — старик страдал от катаракты.

Так-так… Вим присмотрелся к здоровому глазу. А знакомый цвет… Если бы второй глаз старика не был слепым, Вим бы поставил на то, что он окажется ярко-голубым. Теперь понятно, почему старик выглядит таким изможденным. Дело в артефакте — вот что высосало его силы и довело до подобного состояния.

Вим поджал губы. А он недооценил викингов. Мало того что один из них ушел от Стража живым, так, похоже, и из Черной Башни тот вышел не с пустыми руками. Интересно, а какой это артефакт? Старик, заметив его взгляд, криво усмехнулся.

— Ты не похож на воина, Вильгельм. Ты слышал мою историю, я же хочу услышать твою. Кто ты? Что привело тебя в эти земли?

— А я и не воин. — Вим развел руками. — Скажем так: я скальд, кажется, это так у вас называлось.

— Скальд? — Старик вздрогнул. — Тот, кто идет за героем и слагает о нем песни?

— Хм… Можно сказать и так. Правда, с пением у меня не очень…

Старик моргнул и вдруг разразился, сухим каркающим смехом. Тело его сложилось пополам, плечи тряслись, руки дрожали. Он едва не свалился со своего укрытого шкурами ложа.

— Скальд? — проговорил он сквозь приступы нервного хохота. — Скальд, который не умеет петь?

— Ну… — Вим смутился. — Зато я умею играть на губной гармошке.

— Сакльд?! — прохрипел старик. Он обратил к Виму лицо. Веки старика дергались. — Пятьдесят лет я молил богов, чтобы они привели ко мне воина. Крепкого и сильного, сразиться с которым будет честью для меня, а вместо этого… Ты хотя бы умеешь держать меч, скальд?

— Приходилось, — признался Вим. — Но я предпочитаю ненасильственные методы.

— Скальд! — Старик его не услышал. — Видимо большего я не заслужил. Значит, будет так…

— Что будет? Вы хотите, чтобы я сложил песню о ваших подвигах? Но…

— Я хочу предложить тебе сделку, скальд. Честную сделку. Я отдам тебе самое дорогое, что есть у меня, — мою дочь…

Аска ойкнула и прикрыла рот ладонью. Старик даже не повернулся.

— Взамен я прошу одного. Сразись со мной в честном бою. До смерти.

— Что?!

— Не бойся, скальд, — усмехнулся старик. — Я стар, и в моих руках нет былой силы. Не знаю, смогу ли я дважды поднять копье… Ты легко победишь меня.

— Погодите! — Вим поднял руки. — Мне вот эта сделка не кажется честной. Ваша дочь, конечно, красавица, но…

— Испугался, скальд? Струсил?

— Да почему «испугался»?! Так нельзя делать!

— Нельзя?! Я должен умереть в бою, с оружием в руках. Иначе, как я попаду в Вальхаллу?

Вим выругался. Довоображался: валькирии, эйнхерии, вечные битвы… А в итоге кто бы мог подумать, что именно так все и будет? Порой желания имеют мерзкое свойство сбываться.

— Ну нет, — замотал головой Вим. — Я на такое пойти не могу. Я не сторонник эвтаназии, даже подобными методами. Просите кого-нибудь из своих скерлингов…

Старик поморщился.

— Никто из навси не может этого сделать. Они — мое племя, и нет чести в битве с сородичем. Пожалуйста, скальд, прошу тебя… Неужто моя дочь не стоит того, чтобы за нее сразиться?

— Стоит, — сказал Вим. — Но не с ее же отцом!

— Я дам тебе свой меч, — сказал старик. — Он старый, но крепкий. Я убил им дракона.

— Причем здесь дракон?! Поймите, то, что вы предлагаете…

— Я прошу о честной смерти, достойной воина!

Старик без сил откинулся на шкуры. Вим прикусил губу — ну как ему еще объяснить?

Неожиданно матушка Ши взвыла. Вим вздрогнул, он успел подзабыть о ее существовании. Старуха пыталась встать — приподнималась и снова падала… Лицо ее перекосила жуткая гримаса.

— Матушка Ши!

Старуха схватила себя за волосы, глаза ее закатились — видны были только белки. По подбородку текла слюна, того и гляди, изо рта пойдет пена. Будто старуха отравилась ядовитыми грибами.

— Он идет! Я слышу его шаги… Он идет через тростник. Он близко!

Она затряслась, как в сильнейшем приступе лихорадки. В кулаке остался клок волос, вырванных с корнем. Старуха снова попыталась встать и свалилась в костер. Резко пахнуло паленой шерстью.

Аска бросилась к матушке Ши и за ноги вытащила ее из огня. Заколотила ладонями по одежде, сбивая угли. На руке старухи алел большой ожог, но та его не замечала. Она глядела на старого викинга.

— Собирай людей, Кеттил, собирай всех своих людей! Ждите! И молите предков, чтобы они нас защитили.

Матушка Ши упала на пол и забилась в припадке.

ГЛАВА 15

НА БЕРЕГУ

— Он его не убивал!

Белка сжалась. Кирк молча смотрел на медведя, склонившегося над мертвым телом. Шерсть на морде зверя влажно блестела, и Кирк знал почему. Кровь… Вся морда медведя была в крови!

Какой же он огромный… Такому зверю ничего не стоит оторвать голову взрослому охотнику. Один удар чудовищной лапы — и все кончено. Да у него когти длиной с ладонь! Если не он, кто еще мог убить Туа? И Паки — ведь это его тело лежит перед медведем… Кирк до боли стиснул кулаки. Все вышло, как сказала Паучиха: он нашел Паки на