"Фантастика 2026-135". Компиляция. Книги 1-23 - Елизавета Владимировна Соболянская

Но вечно оно длиться не может.

Я обречённо вздохнула и начала расставлять закуски на столе. Портрет Виолетты снисходительно взирал на меня с моего стула. «Знай своё место, – говорил он. – И не думай, что раз моя помолвка отложена, то она не состоится. Тайбери будет моим мужем, а вот с тобой я как следует повеселюсь».

Тайбери нужен альянс с сильным домом Алькассаро, чтобы защититься от Барраса. Поэтому ему придётся жениться на Виолетте, несмотря на то, что он хотел отложить помолвку.

Я закусила губу. Но нужно ли ему это делать? Ведь я и Хелен собственными глазами видели все мерзости Барраса! Мне достаточно только всё рассказать…

…Но как сделать это, не упоминая о Деанаре? Никак.

Метресса Хелен права. Ни намёка, ни слова. Иначе моей тайне конец.

– Эй, – негромко окликнул Тайбери.

Я вздрогнула. Я застыла, держа миску с мидиями, политыми чесночным соусом. Вдруг нахлынуло воспоминание, как Тайбери кормил меня с ложечки. Я тряхнула головой и осторожно поставила миску на стол.

– Кушай, повелитель, – сладко произнесла я. – Не обляпайся.

– Добрейшей души шейра, – хмыкнул Тайбери, принимаясь за мидии. – Ты продолжай, продолжай. Не отвлекайся.

Я неохотно двинулась обратно на кухню, невольно чувствуя, как всё больше хочется есть. Розги на столе, казалось, провожали меня невидимым взглядом.

…омлет…

…ветчина и крошечные помидорки, покрытые капельками росы…

…горячие поджаренные сосиски и гора хрусткой жареной картошки…

…ржаные булочки, свежайшие, словно их вытащили из печи минуту назад…

…вазочка со сладким джемом…

…шарики мороженого…

На серебряном чайнике я сломалась. Задумчиво-довольное лицо Тайбери, явно наслаждающегося завтраком, выводило меня из себя всё сильнее. Тем более что я чудовищно успела оголодать, а вкуснейшие запахи сводили с ума.

– Ой, повелитель, я так устала! – проронила я невинно, с усилием ставя чайник на стол. – Кажется, я вот-вот тебя оболью. Кипятком.

– Это такой завуалированный намёк, что мне пора отобрать у тебя и штаны? – поинтересовался Тайбери, выразительно оглядывая мои бёдра. – Хм, что-то в этом есть…

И тут от двери зазвонил колокол.

Тайбери мгновенно поднялся, хмурясь.

– Это Марк или Файен с депешами, – произнёс он. – Иди наверх.

– Марк? То есть Марк тебе помогает и верит, что ты невиновен, повелитель? – уточнила я. – После взрыва в Академии он выглядел… недоверчивым.

– Марк сейчас мало кому верит, – коротко ответил Тайбери. – После того, как его шейра пропала на целую ночь, ему здорово не по себе. И вряд ли это скоро пройдёт.

Я прикусила язык.

Сейчас Тайбери говорил не только о Марке. Он имел в виду себя самого.

Тайбери потёр лоб.

– Сумасшедшая ночь, – пробормотал он. – Сначала Академия, потом непонятный переполох возле особняка Барраса… И мне во всём этом разбираться.

– Вообще-то я есть хочу, повелитель, – жалобно сказала я. – Ты-то позавтракал, а я…

– Отнести тебе завтрак в комнату и собственноручно налить какао? – Тайбери хмыкнул. – Иди в ванную, а потом отправляйся под замок. Через полчаса посмотрим.

– Полчаса? Повелитель, я оголодаю же! – возмутилась я. – Настолько, что съем все твои кактусы! И начну с самых любимых!

– С радостью на это посмотрю, – хмыкнул Тайбери. – Уверен, твоему язычку это пойдёт на пользу. И, кстати, полчаса только что превратились в час. Хочешь остаться без еды на полтора?

Я вздохнула.

– Нет, повелитель.

– Тогда отправляйся туда, куда я тебя отправил.

Что ж, хорошо ещё, что отправил в ванную, а не ещё дальше. Я вздрогнула. Грудь сразу покрылась мурашками.

Вообще, я ещё легко отделалась, да?

Очень легко отделалась. Слишком легко.

– Повелитель, – нерешительно произнесла я. – И это всё? С моим наказанием – всё? То есть ты покормишь меня завтраком и больше наказывать не будешь?

Тайбери смерил меня прохладным взглядом, в котором было куда меньше заинтересованности, чем я надеялась. Словно ему вдруг стало всё равно.

– А ты хочешь, чтобы тебя наказали как следует?

– Я… – Я запнулась. – Я не хочу, чтобы ты прятал злость и обиду вглубь, мой мрачный повелитель. Мне от этого очень неуютно.

– А мне, безусловно, было крайне уютно остаться привязанным и без кристалла в собственной спальне, – согласился Тайбери. – Просто-таки вершина комфорта.

Я вздохнула.

– Ну-у-у повелитель…

Тайбери вдруг усмехнулся:

– Хочешь дополнительного наказания? Что ж, я его предоставлю.

Он с насмешливым видом кивнул на портрет Виолетты.

– Забирай его с собой в твою спальню. Пусть стоит у тебя на столе. Я хочу, чтобы ты видела его, когда вставала и когда ложилась спать.

Я распахнула рот.

– Я о наказании просила, повелитель! А не о пытках!

Тайбери развёл руками.

– Мы же договорились: я наказываю тебя так, словно нам обоим восемь. Не нравится? Хочешь, чтобы я наказал тебя по-взрослому?

Что-то подсказывало мне, что «по-взрослому» включало в себя отнюдь не розги. Точнее, не только розги.

Я обречённо вздохнула. Молча сграбастала с кресла портрет Виолетты, заодно прикрыв им грудь, и направилась к лестнице, стараясь не глядеть наверх.

На люстру. Такую большую, роскошную, переливающуюся кристальными подвесками люстру.

Одна из этих подвесок была очень, очень особенной.

Но Тайбери, я надеялась, узнает об этом не скоро.

*

Тайбери не соврал: двери моего гардероба были открыты, и внутри зияла пустота. Мой повелитель действительно собрал всю мою одежду и запер где-то. Самым безжалостным и методичным образом.

Я заглянула под подушку и убедилась, что розовая пижамка тоже канула в небытие. Вот зачем она ему, а? Под собственной подушкой хранить?

Впрочем, нижнее бельё Тайбери мне оставил. Пожалуй, я даже могла бы сшить из чулок одно или два полупрозрачных платья.

Впрочем, вот ещё! Нет уж. Раз Тайбери обещал завтрак и какао, значит, расщедрится и на одежду. Никуда не денется. Не сидеть же мне тут до окончания срока контракта?

…Или сидеть?

Я вздохнула, села на кровать, обняла подушку и приготовилась ждать. Если не какао, то хотя бы бутерброд. Или полбутерброда. Или кусочек хоть чего-нибудь.

Но Тайбери всё не появлялся. Пару раз мне казалось, что я слышу голоса, но выходить на лестницу и подслушивать было чревато.

Например, тем, что одежды у меня по-прежнему не было.

Я мрачно покосилась на портрет Виолетты, ехидно взирающий на меня с письменного