Доспех духа 1-11 - Фалько

как раз и была взята оттуда и немного доработана, чтобы не нагружать студентов специфической информацией. Я по большей части все это знал, но было интересно послушать. Мастеров еще с Первой мировой войны, когда стало понятно, что на поле боя от них не так много толка, как считалось ранее, начали использовать в диверсионных операциях. Высадиться в тыл к противнику, устроить большой переполох, сжечь что-нибудь важное и быстро отступить, здесь им не было равных. Жаль, что на этой лекции Артем Никитич не касался вопроса Великих мастеров, так как их участие в войне было совершенно другим. Даже сейчас, в век ракет и высокоточного и разрушительного оружия, Великий мастер мог спокойно потопить половину кораблей небольшого флота, как это было недавно продемонстрировано в Южно-Китайском море.

Если бы кто-то посторонний, не знакомый с силой, слушал лекцию, то он бы подумал, как тяжело живется мастерам и как непросто им бывает в бою. И я соглашусь, что да, действительно тяжело. Сколько неопытных групп погибло в той же Африке, когда чернокожие дикари заманивали их в ловушку и расстреливали из двадцатимиллиметровых ручных пушек. Поэтому любому мастеру необходима опытная команда прикрытия. Его задача в том, чтобы в нужный момент проявить силу и раздавить противника. Как пример можно взять тот диверсионный отряд японцев, высадившихся на Курильских островах. Та парочка с чокнутой огненной бабой понимала, что даже если на острове нет ни одного мастера, действовать они должны скрытно и осторожно. Почувствуешь силу и преимущество над простыми солдатами, высунешься и получишь заряд из гранатомета, который оторвет тебе руку или ногу. И что толку, если ты стрелка сможешь сжечь огненным смерчем, ногу обратно не приклеишь. Есть такое мнение, что с развитием оружия, мастера будут становиться все более уязвимыми.

— На сегодня все, — подытожил Артем Никитич, закрывая папку. — Жду списки присутствующих. Остальные свободны. Кузьма Федорович, Вас попрошу остаться.

Студенты шумно засобирались и уже через пару минут в помещении никого, кроме нас, не осталось. Артем Никитич бегло пробежал взглядом по листочкам с именами, которые ему оставили, убрал их в папку.

— Добрый день, — поздоровался я, подходя к кафедре. — Хорошая лекция, мне понравилась. Обязательно приду на следующую и на практические занятия загляну.

— Спасибо за оценку, — сказал он, затем кивнул Алене. — Соломина.

— Здравствуйте, Артем Никитич.

— Кузьма Федорович, ты утром встречался с охотником за головами Пойзоном.

— Если это вопрос, то да, встречался. У него возникла сложность с техникой защиты, я дал ему консультацию. Он еще раз заглянет к нам, дня через три.

— Ты же в курсе, что он разыскиваемый преступник?

— Ну вы-то должны понимать, что это все игры правительства и огромное лицемерие. Все охотники за головами — разыскиваемые преступники, но при этом у них особые паспорта, позволяющие свободно перемещаться по миру. Им с оружием на самолет можно подниматься. А Бэр даже не в черном списке.

— Это не игры и лицемерие, а компромисс. И государство строго наказывает тех, кто пользуется услугами охотников за головами.

— Как с Орловыми, когда они группу Американца наняли?

— Кузьма Федорович, не язви, — серьезно сказал он. — Сейчас на кону стоит репутация МИБИ, и появление в стенах международного института такого человека как Пойзон — недопустимо.

— Я все понял, в следующий раз буду встречаться с ним в городе. Простите, если доставил хлопоты и неприятности.

— Хорошо, если ты это понимаешь, — Артем Никитич кивнул. — В следующий раз, только вне территории МИБИ.

— Обещаю, — сказал я, добавив раскаяния в голос.

— Это не в моей компетенции, но что за шум был утром в администрации? Чем ты успел расстроить Насонова? Это начальник службы, занимающейся размещением наследника на территории МИБИ. Пришлось сделать ему выговор, чтобы не ругался в присутствии женщин и не кричал.

— Житья они мне не дают, — улыбнулся я. — Заняли кухню на этаже и никого туда не пускают. Вот я их оттуда и попросил. Надеюсь, они не станут испытывать мое терпение и проверять, сдержу ли я слово выкинуть их из окна или нет.

— Теперь все понятно. Пока за тебя заступается Геннадий Сергеевич, можешь продолжать в том же духе, — он показал большой палец.

Я не совсем понял, похвалил он меня или, наоборот, предупредил, чтобы не связывался с ними.

— Хотел попросить Вас немного позаниматься со мной, — вспомнил я. — На полигоне, хотя бы раз в неделю, не дольше часа. Я защитную технику от пагубной силы тренирую, но без практики не могу понять, есть прогресс или нет.

Он задумчиво посмотрел на меня. Показалось, что откажет.

— Моя сила не связана с пагубной, но позаниматься можно, — в итоге сказал он. — У тебя следующее занятие во сколько? Или ты свободен сейчас?

— Свободен, — быстро сказал я.

— Соломина, бери в помощь Никитину и проконтролируйте, чтобы на полигоне никого не было.

* * *

Осторожно заглянув в окно учебного корпуса, я увидел пустой класс на десять парт. Доска от стены до стены исписана иностранными словами, по-моему, на французском языке. На первом ряду одиноко сидит Николай, что-то записывая в пухлую тетрадь. Я пару раз тихонько постучал, привлекая его внимание, помахал рукой, когда он меня заметил. Оглянувшись на дверь, Николай быстро прошел к окну, открывая его.

— Привет. Занимаешься?

— Третий этаж ведь, — удивленно сказал он, пытаясь заглянуть через подоконник.

— Хорошо, что не тридцатый, — рассмеялся я. — Преподаватель далеко ушел?

— Минут через пятнадцать вернется, — он все же сумел перегнуться, посмотреть вниз. — Ты что, в воздухе висишь?

— Не, я левитировать пока не умею. Стою на ступеньке из доспеха. Опираюсь на подоконник и вон на ту железку, торчащую из стены. Удобно. Меня в клуб скалолазов в свое время не взяли, говорят: «мошенник, так не бывает».

Николай улыбнулся, отступая в сторону, чтобы я смог подняться в класс. Я осторожно прикрыл окно, чтобы не пускать холодный воздух.

— Слушай, тебя на территории МИБИ найти — та еще задачка, — посетовал я, усаживаясь на край ближайшей парты. — Никто не знает, где занимается наследник, а если знают, то молчат как рыбы об лед. Запугала твоя охрана всех, даже студентов.

— Сложнее всего обезопасить кого-нибудь не от наемных убийц и недоброжелателей, а от психов, мечтающих о пяти минутах славы. Отцу один раз ножницы в бок сунули, когда он еще в академии учился.

— Тебя на лекции-то общие пускают? Или ты здесь в одиночестве целый день?

— Пускают, — он улыбнулся. — Даже группу подобрали для занятий физкультурой. Я попросил, чтобы туда Катю Хованскую включили.

— Ага, понятно, почему она про твое расписание все знает. Так, пока преподаватель не