Лекарь Империи 13 - Александр Лиманский

— Как часто вы принимали эликсир?

— Каждый день. Утром, перед работой. Десять капель в стакане воды.

Каждый день. Полгода. Десять капель неизвестного алхимического дерьма, которое медленно разрушало его организм изнутри.

— Двуногий, — голос Фырка был непривычно серьёзным. — Я чувствую остаточный след этой гадости в его ауре. Грязь. Как будто кто-то вылил в чистую воду ведро помоев. Удивительно, что он ещё жив.

— Я тоже удивлён, Фырк. Я тоже.

Гнев отступил. На его место пришла усталость — знакомая, привычная усталость лекаря, который слишком часто видит последствия человеческой глупости.

Я убрал телефон в карман.

— Хорошо, Владислав Андреевич. Теперь я объясню вам, что происходит с вашим организмом. Слушайте внимательно.

Он кивнул, глядя на меня покрасневшими глазами.

— Ваш «Дыхание Дракона», — я произнёс название с нескрываемым презрением, — судя по симптомам, содержал как минимум два активных компонента. Первый — какая-то вытяжка из поджелудочной железы. Возможно, животного происхождения, возможно, синтетическая. Она имитировала действие инсулина — отсюда ваши гипогликемии. Сахар падал, мозг страдал от недостатка глюкозы, вы теряли сознание.

Я сделал паузу.

— Парадокс в том, что именно эти гипогликемии давали вам ощущение «ясности ума» после приёма. Низкий сахар в первые минуты вызывает выброс адреналина — организм пытается компенсировать. Отсюда — ощущение бодрости, повышенная концентрация, чувство, что вы можете свернуть горы. Но это не настоящая эффективность. Это стресс-реакция. Ваше тело кричало о помощи, а вы принимали этот крик за энергию.

Владислав слушал, и с каждым словом его лицо становилось всё более серым.

— Второй компонент, — продолжил я, — вероятно, алкалоид, подавляющий выработку кортизола. Кортизол — это гормон надпочечников, он отвечает за реакцию на стресс, за поддержание давления, за баланс электролитов. Когда его мало — развивается надпочечниковая недостаточность. Отсюда — ваша гипонатриемия, гиперкалиемия, нестабильное давление, слабость.

— Но зачем… — он запнулся. — Зачем подавлять кортизол?

— Скорее всего, это побочный эффект, а не цель. Кортизол — антагонист инсулина, он повышает сахар в крови. Если его подавить, инсулиноподобный компонент эликсира будет работать сильнее. Эффект «ясности» станет ярче. Производители, вероятно, считали это преимуществом.

Я покачал головой.

— Они не считали, что будет дальше. Или считали, но им было плевать. Вы не «оптимизировали» себя, Владислав Андреевич. Вы медленно травили себя. В погоне за иллюзией продуктивности вы разрушали собственное тело.

Он молчал. Смотрел на свои руки — на дрожащие пальцы, на бледную кожу, на следы от капельниц.

— Что… что теперь? — спросил он наконец. Голос был тихим, сломленным. — Я умру?

— Нет. Если будете следовать моим указаниям — нет.

Я достал блокнот и начал писать.

— Первое и главное — немедленная отмена этого вашего «Дыхания Дракона». Ни капли. Никогда. Если у вас остались запасы — уничтожьте их. Или отдайте мне, я передам на экспертизу.

Он кивнул.

— Второе — заместительная терапия. Ваши надпочечники повреждены, им нужно время на восстановление. Пока они не восстановятся, мы будем давать вам гидрокортизон внутривенно. Это синтетический аналог кортизола.

Я записал дозировку и схему введения.

— Третье — коррекция электролитов. Капельницы с физраствором и калийсберегающими препаратами. Плюс контроль сахара — пока ваш организм не очистится от этой дряни, гипогликемии могут повторяться.

Ещё одна строчка в блокноте.

— И четвёртое, — я поднял глаза. — Консультация психиатра.

— Психиатра? — он вздрогнул. — Но я не сумасшедший!

— Никто не говорит, что вы сумасшедший. Но вы полгода травили себя опасным препаратом, потому что боялись стать «ненужным». Вы рисковали жизнью ради иллюзии продуктивности. Это говорит о проблемах, которые лежат глубже, чем химия в вашей крови. И с ними нужно работать.

Он хотел возразить, но я не дал.

— Это не обсуждается, Владислав Андреевич. Или вы соглашаетесь на полный курс лечения, включая психиатра, или я снимаю с себя ответственность за ваше здоровье. Выбирайте.

Пауза. Долгая, тяжёлая.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Хорошо. Я согласен.

— Мудрое решение.

Я встал и направился к двери.

— Отдыхайте. Медсёстры начнут вводить гидрокортизон через час. И ещё…

Я обернулся на пороге.

— Когда выздоровеете — подумайте о том, что важнее. Быть лучшим на работе или быть живым для своей семьи. Иногда это взаимоисключающие вещи.

Я вышел в коридор и прислонился к стене, закрывая глаза.

Устал. Чертовски устал.

Видеть, как умные люди делают глупые вещи. Ведь это страх и неуверенность толкают их на самоуничтожение. Иллюзия контроля разрушает то, что действительно имеет значение.

— Двуногий, — голос Фырка был непривычно мягким. — Ты его спас. Это главное.

Я его ещё не спас. Я только поставил диагноз. Лечение впереди.

— Но ты сделал самое сложное — заставил его признаться. Без правды не было бы лечения. Ты это понимаешь.

Понимаю. Странный день. Странный пациент. Странный диагноз. Но главное — правильный.

Вернувшись в «штаб», я первым делом проверил почту.

Среди десятков новых писем — ответов на конкурс, рабочих уведомлений, рекламного мусора — выделялось одно. Отправитель: Денис Грач.

Я открыл его с нетерпением.

'Уважаемый Мастер Разумовский!

Благодарю Вас за щедрое и неожиданное предложение оплатить мои расходы на поездку. Это невероятно великодушно с Вашей стороны.

Однако, к моему глубокому сожалению, я вынужден повторить свой отказ. Дело уже даже не в финансах — дело в личных, семейных обстоятельствах, которые не позволяют мне покинуть Владивосток в обозримом будущем.

Ещё раз благодарю за высокую оценку моей работы. Желаю Вашему Турниру успеха и надеюсь, что Вы найдёте достойных кандидатов для Вашей команды.

С уважением, Денис Грач'.

Я перечитал письмо дважды.

Семейные обстоятельства. Очередная отговорка. Вежливая, грамотная, но всё равно — отговорка.

Я откинулся на спинку стула, барабаня пальцами по столу.

Что-то здесь не сходилось. Человек, который решил мою задачу так, как он её решил, — не из тех, кто сдаётся при первых трудностях. Гений не стал бы участвовать в конкурсе, заранее зная, что не сможет приехать на финал. Это нелогично. Это пустая трата времени и сил.

Значит, что-то изменилось. Или — что-то было с самого начала, о чём он не говорит.

«Семейные обстоятельства»… Что это может быть? Больной родственник, которого нельзя оставить? Долги, которые не позволяют уехать? Или что-то ещё — что-то, о чём он стыдится говорить?

— Двуногий, — Фырк появился на столе, усевшись прямо на стопку писем. — Ты опять делаешь это лицо. То самое, которое у тебя бывает, когда ты загадку не можешь разгадать.

— Это и есть загадка, Фырк. Человек, который не хочет победить.

— Может, он просто боится? Боится приехать в другой город, встретиться с конкурентами, оказаться