Вернуть Боярство 24. Финал - Максим Мамаев

защиту над ними. Ну в самом деле — по логике происходящего, самым адекватным действием сейчас было бы выбить по максимуму прилегающих к стенам бойцов и чародеев, что эти самые стены защищать будут. Перебей их, и защитники стен, лишенные подкреплений, сами не выстоят. Ведь вторым ударом можно будет обрушиться уже на них…

Вот только ставка русского командования именно на такую реакцию и была. Концентрированный удар атакующей магии Воздуха и Тьмы пришелся по защитным барьерам стен, сломив их на участке более километра, и пока остальной отряд, сменив уже третий раз защитный покров и сыпля во все стороны по окружающим их воздушным бойцам османов атаками отбивался, выигрывая время, сработали чары артефакта.

Сами по себе стены лагеря османов, разумеется, тоже были укреплены магией до предела — вот только откуда бы им взять сил, чтобы выстоять против Заклятия, специально разработанного для разрушения куда более прочных стен крепостей и городов, которые укреплялись не в течении жалких пары месяцев, а десятилетиями и даже веками?

Километровый участок стены, приняв на себя удар штурмового Заклятия, просто оказался сметен вовнутрь лагеря, брызнув назад волной каменных осколков, орудий и человеческих тел, что были в тот момент на стенах. Могучие чары откинули всё это на добрых шесть-семь сотен метров вовнутрь, перекалечив и поубивав немалое количество османских бойцов…

А затем, когда вся шестерка собиралась рвануть назад, им навстречу стрелой вылетело трое чародеев — два Мага Заклятий и один Высший. Среди них человеком был лишь один из пары Магов — второй и Высший были джиннами. И пусть все шестеро летели назад стремительно, но двое Архимагов их изрядно тормозили.

— Бросайте нас! — мысленно отдал приказ Григорий. — Мы их задержим!

Конечно, ему не улыбалось погибнуть здесь, вдали от дома и родни… Но несмотря на все длящиеся веками распри в России между Императором и дворянами с одной стороны, и боярами с другой — он был имперцем.

Он родился и вырос в России и искренне, всю жизнь считал себя русским патриотом. Живя на Урале и постоянно контактируя с не титульными нациями государства, он давно привык к мысли, что русские — это не нация. Это многоэтнический, многонациональный народ, состоящий из множества различных групп и наций, объединенных в одну страну, один народ и несмотря на все распри являющийся его родичами.

Якуты, буряты, тувинцы и кавказцы, мордва и татары, множество иных, менее заметных народов — все они были гражданами единой, созданной их предками совместно Империи. Государства, которое, в отличии от всех иных государств подобной мощи и масштаба, не подавлял тех, кто вливался в его ряды, а смешивался, обогащая себя их культурой и обогащая их культуры, создавая единый, огромный плавильный котел… Ведь и правда, взять тот же Кавказ — упрямые горцы веками боролись с Империей за свою независимость. И что в итоге?

Сейчас именно кавказцы, лишенные всякой поддержки метрополии, в одиночку бились на южных границах против полчищ Надир-Шаха, персидского царя, не позволяя ему прийти на помощь османам, в чудовищном меньшинстве заманив его в свои горы и, потеряв изрядную часть не просто войск, а вообще населения, держали удар. Упрямцы, многие века не покорявшиеся Империи, войдя в её состав сохранили все свои свободы, а их знать стала частью знати Империи, имея даже собственные Великие Рода. В какой ещё империи было возможно подобное? Если приведете пример Европы, то вспомните судьбы Индии и Черного Континента, в которых весь цвет наций просто повырезали, дабы не смели мешать выжимать все соки из своих народов…

И это свойство России, поглощать, вливать в себя даже сопротивлявшиеся ей ранее народы и давать им возможность свободно жить и было её сильной стороной. Сколько бы не орали некоторые отдельные личности о том, что все национальности помимо титульной должны быть на правах рабов, Империя поступала иначе — и сейчас, в час самой острой нужды, получала свои плоды за подобное отношение. Везде, от Дальнего Востока до Кавказских гор интервенты получали по зубам в первую очередь именно от местного населения, что показало — они ценят и чувствуют себя частью чего-то большего. И даже попытки осман и персов воззвать к тем же кавказцами через религию не нашли понимания — там, где они рассчитывали на горячую поддержку, их армии сейчас увязли… И именно поэтому у Ставрополя и Юга Империи вообще оставался шанс выстоять. И по той же причине Сибирь в войне с японцами, к которым сейчас присоединились огромные силы британцев, продержалась столь долго и дождалась армий Александровской губернии и Нолдийцев под предводительством Второго Императора. Если бы Империя не сумела нормально, полноценно интегрировать народы, дав им общую цели и идею, никаких сил России не хватило бы на эту войну… Подвели лишь прибалты — но и то далеко не все. Около половины осталось верными Империи, несмотря на их вековой шовинизм и презрение к остальной Империи.

Григорий не был таким уж ярым сторонником своего нового Рода. Да, он уважал Аристарха Николаевича — как непревзойденного боевого мага и сильного лидера, но в отличии от большинства иных членов Рода он не был с ним изначально, не был обязан ему своим возвышением целиком и полностью, отчего новый Род, что должен был быть в плане единства хлипким, как сарай, возведенный пьяным вусмерть криворуким бродягой, в жизни не державшим ни единого инструмента, оказался удивительно прочным и цементированным. Хотя он и получил от нового Рода немало, да, этого не отнять… И был ему верен — но только из-за этого в подобной ситуации не стал бы жертвовать жизнью.

Однако сейчас на кону была судьба Родины — именно так, с большой буквы. Государства, что своим богатством, силой и социальными лифтами позволило ему изначально получить какое-никакое образование, кое-уже позволило выделиться и позже стать частью Рода Дороховых. Государства, где даже крестьяне, вроде как крепостные, получали хотя бы минимальное образование, где благодаря магам, так или иначе по закону обязанным заботиться о своих подданных, крестьяне не знали голода, были защищены от монстров и магов-отступников, где людей не тащили, как в Цинь и Британии на жертвенные алтари, подобно скоту, не продавали в откровенное бесправное рабство, разлучая семьи, как в той же Османской Империи, где любой человек, родившийся с даром магии, мог не переживать, что аристократы его поволокут на жертвенный алтарь, как ценную жертву, а мог рассчитывать на вполне себе неплохое, по мировым меркам даже отличное образование и статус…

Многое мог припомнить приготовившийся