Хозяйка кондитерской - Наталья Самартцис

Глава 3. Мои блинчики бьют рекорды

От неожиданности я чуть было ложку не выронила. Это кто ж тут ко мне так подбирается? Я уж лет двадцать как к мужчине не прижималась! Выкрутившись из этих внезапных объятий, я увидела… нет, язык не поворачивался назвать его мужчиной.

Скорее, это был толстоватый мужичонка — с меня ростом, бородатый и неприятный, в какой-то непонятной, мятой одежде. На вид ему было около шестидесяти. Грязные волосы на голове торчали во все стороны. Может, это какой-то бездомный тут прибился? Тем не менее, он хитренько улыбался, снова протягивая ко мне свои ручищи.

— Ну что же ты, моя хорошая, — проворковал он, окидывая меня сальным взглядом. — Опять брыкаешься, да? А я сколько раз тебе говорил, не обижай старика Дэна, он для тебя много чего хорошего сделать может!

— Э-э… я занята, — ответила ему, снова посторонившись.

Уж не знаю, какие отношения у него были с прежней Мией, но это явно не мой типаж. К тому же, я понятия не имела, кто он тут такой. Может, он не бомж, а местный сторож? К счастью, мне не пришлось ничего придумывать: в кухню ураганом залетела взбешённая Креона.

— Вот ты где, хрыч старый! Опять к другим бабам лезешь, и это при живой жене! — накинулась она на мужчинку, и он сразу отскочил от меня метра на три.

— Тут я, тут, коровушка моя, — испуганно заблеял он, озираясь. — Вот вышел, чтобы того… насчёт ужина поторопить!

Так-с, похоже, этот плешивый — муж моей драгоценной сестрички. Хороша парочка!

— А ты всё возишься, бездельница! — возмутилась Креона, подходя ближе и упирая руки в боки. — И где всё? Почему опять так долго?

Дэн уже тем временем занял место за деревянным столом и даже взял ложку, хотя хлебать ещё было нечего. И тут мне захотелось их проучить.

— Всё готово, — елейным голосом проговорила я. — Вот, пожалуйте кушать!

И со всего размаху как водрузила кастрюлю с тёмным варевом на стол!

Дэн радостно потёр ручки, а Креона открыла крышку и засунула туда свой нос так глубоко, что у меня самой к горлу рвотный рефлекс подступил. К моему удивлению, она даже не поморщилась, а лишь посмотрела на меня как-то печально.

— Опять свекольная похлёбка? Ну ладно, раз ничего другого нет, — она начала разливать её по двум деревянным мискам, и запах по всей кухне пошёл такой, что хоть нос зажимай. Кошмар какой-то! Неужели они будут это есть? Мне даже стало их немного жалко. Что за напряг такой в этом доме с едой, что даже это пойло кажется им съедобным?

А Дэн даже покрошил в похлёбку кусочки чёрствого хлеба и принялся есть так, что за ушами трещало. Может, на вкус похлёбка не так уж и плоха?

Но тут сковородка, которая уже нагрелась, стала издавать шипящие звуки, и Креона, заметив это, бросила кастрюлю и завопила не своим голосом:

— А это что же, ты нас какой-то дрянью кормишь, а себе что-то другое наварила? — и подскочила ко мне, принимаясь жадно обнюхивать миску с тестом для блинчиков. — А зачем ты варишь воду? — подозрительно спросила она, увидев закипающую кастрюльку с водой.

— Это не вам, это для детей, — спокойно пояснила ей.

Креона с сомнением заглянула в кастрюлю, потом осмотрела содержимое миски, а затем запустила туда палец и, обмакнув кончик, облизала с задумчивым видом.

— Ну как, вкусно? — с издёвкой спросила её. Меня буквально распирало от сдерживаемого смеха. Неужели эта женщина никогда не видела блинного теста?

Тем не менее, лицо Креоны посерело, и она закашлялась.

— Кхе, кхе! Вот отрава! Кислятина! Нет, надо обязательно нажаловаться на тебя инспектору, — произнесла она, отплёвываясь и возвращаясь к столу. — Ты отвратительная хозяйка! Грязнуля, бездельница! Готовить вообще не умеешь! Отравить их, что ли, решила? А впрочем, вряд ли в сиротском приюте их будут кормить лучше!

— Никакого приюта, — категорично заявила я. — Мои дети останутся со мной!

— Да мне всё равно, что будет с ними, да и с тобой, — досадливо махнула рукой Креона. — Пошли отсюда, Дэн! Нам нужно ещё много дел успеть сделать… Скоро доверитель Ольвена с документами придёт!

И они, наскоро похлебав похлёбку, ушли наверх, а я принялась печь блины, благо сковородка уже хорошо прогрелась.

Масло оказалось плохое, и с грехом пополам мне всё же удалось сделать горку румяных блинчиков. Также я сумела сварить компот: в корзинке с овощами и нашла парочку завалявшихся и уже высохших яблок, которые отлично подошли для компота. Ну, не сухие же блины им есть, в самом-то деле? Также там нашлась веточка кислой ягоды, похожей на красную смородину. Сахара в доме не было, и я не смогла объяснить домовихе, для чего он мне нужен, но зато она порекомендовала мне взять из старой баночки на подоконнике высушенные листья какого-то дерева, которые при варке выделили много сладости и аромата, похожего на мяту.

Домовиха смотрела на меня во все глаза.

— Ну ты и затейница, — сказала она, стоя у меня за спиной, и потянулась носом к тарелке. — А пахнет-то как, пахнет! Волшебно! Признавайся, что ты туда добавила?

— Это просто блины, — я усмехнулась и, отложив несколько штук на тарелку, пододвинула к ней вместе со стаканом компота. — Угощайся!

Но к моему удивлению, домовиха отпрянула назад, с ужасом глядя на меня…

И вдруг разразилась отборнейшей бранью!

Эй, ну что опять не так-то?

— Прости, я не хотела тебя обидеть, — удивлённо сказала я, когда поток брани у домовихи иссяк и она остановилась, чтобы сделать передышку. — Может, моя еда для тебя непривычна, но я хотела…

— Дело не в том, что ты мне предлагаешь, а в том, как, — наставительно произнесла она, глядя на меня снизу вверх. — Эх, вы, отсталые иномиряне! Домовых вообще угощать не принято. Нужно поставить еду за печку, поклониться, сказать несколько ласковых слов, а уж потом…

— Давай и правда оставим поклоны и прочее на потом, — перебила я домовиху. — У меня дети до сих пор не кормлены! Если хочешь, могу поставить тарелку с блинчиками за печку, — я уже хотела было взять блюдечко, но домовиха резво его перехватила, жадно прижимая к себе.

— Ладно, чего уж там, да и зачем тебе ходить два раза, — проворчала она и, схватив блинчик с тарелки, свернула и торопливо отправила в рот.

Её глаза удивлённо расширились.

— Да это… да ты кудесница, — выдохнула она. — Как же это вкусно! Тесто не слишком плотное, но зато такой