Путь Строителя 5 - Алексей Ковтунов

ни за что не догадался, что незавершённую работу надо завершить. Впрочем, анализ хотя бы подтвердил, что четвёртый узел действительно предназначен для руны, а не просто декоративное уплотнение энергии, которое можно игнорировать.

Что ж, раз обычный подход не работает, попробуем необычный.

Вспомнилось, как Эдвин обмолвился о практиках, которые буквально прожигают предметы потоком Основы, пытаясь разглядеть внутреннюю структуру. Грубый метод, затратный, но для некоторых задач иногда единственно возможный. Правда, я не просто практик, и мои возможности шире, чем у тех, кто тычется вслепую.

Собрался, сосредоточился и пропустил через четвёртый узел мощный плотный поток, куда больше, чем обычно трачу на целую руну.

[Основа: 11/15 → 9/15]

И тут же увидел то, чего никак не ожидал.

Внутри узла проступили очертания чего-то совсем иного. Не знакомый накопитель с его простенькими прямыми линиями, а нечто куда более сложное и замысловатое. Одна извилистая линия, похожая на те черточки на лбу голема, длиной сантиметра полтора, и несколько коротких прямых, расходящихся от неё под разными углами. Эти элементы я видел отчётливо, но под ними проступало ещё что-то, куда более тусклые очертания невероятно сложного рисунка, и от одного взгляда на него перехватило дыхание. Как будто кто-то начертил буквы крупным почерком, а под ними, на том же листе, ещё десятки строк почерком настолько мелким, что разобрать его можно только с увеличительным стеклом.

Вот только держать мощный поток бесконечно я не могу. Основа утекала, как вода сквозь решето, и с каждой секундой картинка тускнела. Запоминал торопливо, пока линии не погасли окончательно. Извилистая, прямая, ещё одна прямая, отходящая под углом. Получается что-то наподобие буквы «Н» написанной поверх буквы «К», причем «Н» рисовал кто-то с дрожащими руками и собственным представлением о красоте, потому что перекладина не прямая, а волнистая, и верхние концы стоек чуть загнуты внутрь.

Нанёс то, что запомнил. Палец прошёлся по мягкой глине, выводя извилистую линию, потом прямую, потом перемычку. Каждое движение ощущалось правильным, линии ложились естественно, без сопротивления, и Основа, которая минуту назад разбегалась в стороны, теперь текла по бороздам ровно и спокойно.

Отнял палец и выдохнул. Пропустил каплю Основы через готовую руну, и она прошла чисто, без малейшей помехи, гладко и уверенно. Не хуже, чем на первых трёх, а может, даже лучше, потому что гул от этой руны ощущался глубже, основательнее, словно простой накопитель мурлычет, а этот поёт в полный голос. Хотя сравнение, конечно, идиотское, и повторять его вслух я никому не собираюсь.

Четыре руны на одной формочке, и от осознания этого факта руки мелко подрагивали. Три простых накопителя и одна штуковина, природу которой я пока до конца не понимаю, но которая определённо сложнее всего, что мне приходилось наносить раньше. Такого не было ни разу, даже близко, и дрожь в пальцах скорее от возбуждения, чем от напряжения, ведь при работе с големовой глиной почти не приходилось напрягаться.

Отложил первую формочку и взялся за оставшиеся две, предвкушая новые открытия. Но предвкушение оказалось несколько преждевременным: на второй и третьей формочках обнаружилось всего по три узла, и ни одного особо крупного. Обычные накопители легли без сюрпризов, методом наброска и чистовой доводки, и через полчаса все три мягкие влажные формочки стояли рядком под навесом, с невидимыми для постороннего глаза рунами на внутренних поверхностях и под ручками.

[Основа: 9/15 → 6/15]

Немного обидно, что вторая и третья не преподнесли ничего интересного, но зато закончились быстро. И в целом результат впечатляет, даже если не считать загадочную четвёртую руну. Девять накопителей на трёх формочках, и каждый нанесён от руки, в правильном месте, по правильным линиям. Такого в этой деревне точно никто не делал, да и за её пределами вряд ли.

Теперь бы дождаться, пока заготовки подсохнут, и можно закладывать на обжиг. А пока сохнут, грех не воспользоваться оставшейся Основой и не провести анализ хотя бы первой формочки, той, что с четырьмя рунами. Хочется понять, на что она будет способна, хотя бы в общих чертах, хотя бы предположительно.

Закрыл глаза, положил ладонь на формочку и приготовился сосредоточиться.

— Рей! — донеслось откуда-то со стороны дома, и по голосу, и по топоту стало ясно, что Сурик несётся как от пожара.

Открыл один глаз.

— Чего случилось?

— Там Хорг рвёт и мечет! — запыхавшийся растрёпанный Сурик подбежал и выпалил всё одним духом: — Он тебя всё утро ждёт, а ты не идёшь! Я его покормил, выиграл полчаса, но он больше ждать не собирается! И жрать больше не может!

— Громко орёт хоть? — поинтересовался я, совершенно не желая сейчас отрываться от формочек и их чудесных рун.

— Матом, Рей! — Сурик схватился за голову. — Если в двух словах, он собирается проверить пробы раствора и больше ждать не будет! Если прямо сейчас не прибежишь, сам всё расковыряет и примет решение!

Вот это уже серьёзно. Пять пробных столбиков, пять разных вариантов защиты арматуры, и если Хорг их расковыряет без меня, то он просто посмотрит, крепко или нет, и на этом закончит. А мне нужно пропустить через каждый образец Основу и проверить состояние на совершенно другом, недоступном ему уровне! Без моего анализа проверка теряет половину смысла, а Хорг при всём его профессионализме не отличит просто крепкий раствор от раствора, в котором арматура уже начала гнить.

Бросил прощальный взгляд на формочки. Три тонкостенных изделия из глины голема лежали рядком и ждали, когда я вернусь и проведу анализ. Ничего, подождут, никуда не денутся. Высохнут за пару часов, и станут только крепче.

— Ладно, побежали, — я поднялся и отряхнул колени. — Будем вместе ковырять жидкий камень.

Глава 2

Стройплощадка встретила меня рёвом Хорга, лязгом лопат и общим ощущением организованного хаоса, в котором кто-то очень большой и очень злой взял на себя роль дирижёра.

— А ну бегом! Лошади ждать не будут! — рычал Хорг где-то у дальнего края участка. — Выровнять площадку надо было ещё вчера!

— Но у меня лопаты нет! — выкрикнул кто-то из толпы жалобным голосом.

— Мотыгу возьми, придурок, и руками отгребай! Всё, бегом!

Работа на участке не просто кипела, а бурлила похлеще негашёной извести. Известь, кстати, тоже вовсю бурлит в ямах, это видно по густому пару, который поднимается над прибрежным краем площадки. Ямы с железным углём разгружены и грузятся заново, но теперь уже обычной древесиной, хвойной. Рядом суетятся мужики, перетаскивая смолистые поленья из телеги прямо к жерлам.

— А хвою-то зачем? — поинтересовался я, подойдя поближе.

— О, ленивая жопа проснулась! — рыкнул Хорг, но