Академия Сна и Грез - Владарг Дельсат

— Вы понимаете, что происходит? — слышу я негромкий голос мастера Майи.

— Да, — уверенно киваю я. — Ребенок потерял всех как дитя войны, поэтому…

— Что, по-вашему, нужно сделать? — интересуется она.

— Как минимум обнять, — отвечаю я, хотя объятий, конечно же, недостаточно.

Мальчика надо грамотно выводить из этого состояния, причем не во сне. Не дай Горыныч, он заякорится на человека во сне — проблем не оберемся, вся его жизнь тогда в сон сместится, он просто не захочет жить в своей реальности. Поэтому ему очень нужен свой якорь, о чем я и говорю мастеру, хотя, я так чувствую, она и сама это знает.

В кубе людей становится больше, они общаются с девушкой и с ребенком, постепенно нащупывая выход. Сон за сном мальчик меняется, снова обретая смысл жизни, и вот однажды он называет девушку мамой. Я очень боюсь того, что она отреагирует как-то неправильно, но коллега все делает хорошо.

— Ребенок, как оказалось, в числе многих был захвачен пьющими кровь, — объясняет мастер. — Из детей высасывали кровь, чтобы напоить солдат.

Я оглядываюсь на немца. Под моим взглядом он бледнеет, осознавая, о чем говорит наш преподаватель. А я раздумываю: рассказать или нет? Ведь сейчас мы не враги, он наверняка из более отдаленных времен, но в эту минуту я смотрю на него, а бледный немец плачет, глядя на картины в кубе. Он плачет, понимая, что видит.

— Что случилось, Герхард? — интересуется мастер Майя.

— Ему стыдно за свой народ, — отвечаю я. — Когда-то очень давно на Землю пришли звери. Они очень хотели быть господами, а всех остальных назвали недочеловеками.

Я рассказываю эту историю, понимая, что большинство наших коллег из разных миров даже представить себе не могут подобного, судя по их глазам. Майданек, Треблинка, Дахау, Бухенвальд, Красный Берег и множество других очень страшных названий камнями падают в тишину комнаты.

— Сестра бабушки погибла в Саласпилсе, — говорит немец. — Мы никогда не забудем того, каким зверем может быть человек.

И тут только мастер Майя, видимо, понимает, что речь идет не о вампирах, а о двуногих прямоходящих. Глаза ее становятся больше, увеличиваясь в размерах, и выглядит это немного смешно, если повод бы не был таким грустным. Тут я понимаю, что эта Академия, конечно, обладает знаниями, но какая-то она слишком… наивная, что ли? А как еще назвать существ, так удивляющихся человеческой подлости и мерзости?

Та война, с немцами, нет-нет да и показывает себя в нашей жизни. Вон Вареньку если вспомнить, ведь чуть не уничтожили девочку, если бы не ее Сережа. На самом деле, весело у нас: мой муж — Сережа, ее муж — Сережа, и оба — «летучие мыши». Впрочем, я отвлеклась. Нам в кубе показывают различные ситуации, когда может понадобиться помощь друзей, затем рассказывают, как именно делается подобное объединение технически. Очень интересно, кстати, получается — что-то типа ответа на зов, как в школе учили. То есть выходит, что снохождение в чем-то с ведовством пересекается. Интересно, а колдовство или ведовство в таких снах возможно?

Задав вопрос, я с удивлением узнаю, что никто не пытался. Значит, есть у нас пространство для эксперимента. Сегодня, кстати, у нас еще один предмет добавляется, если коротко — взаимодействие во сне, то есть что можно, что нельзя, что не выйдет, ну и так далее. Читают его так, что очень хочется самим проверить, на провокацию смахивает.

— Простите, мастер, — останавливаю я преподавателя. — Вы намеренно нас провоцируете?

— Что вы имеете в виду? — интересуется преподаватель, имени которого я не запомнила.

— Вы строите предложения таким образом, — объясняю ему я под сдержанное хихиканье мужа, — что заставляете усомниться в своих тезисах, что вызывает желание перепроверить.

— Очень интересное и своевременное замечание, — доносится голос Ригера откуда-то сзади. — Так как, коллега, вы намеренно это делаете? С какой целью?

— Ты все равно ничего не сде… — начинает фразу мастер, но не заканчивает ее, потому что мой Сережа просто прыгает на него, надежно фиксируя. Из руки преподавателя выкатывается прозрачный шар.

— Совсем интересно, — ошарашенно произносит Ригер. — Благодарю вас, царевич, — говорит он Сереже.

— И что он хотел? — интересуюсь я больше для проформы, но ответа ожидаемо нет.

Становится ясно — не с любовью мастер сюда этот шар принес. Судя по очень белому лицу Ригера, так себе сюрприз был, но при этом все произошедшее выглядит как-то показушно, что ли. Как будто театр, спектакль, специально показанный для нас, и вот именно это мне не нравится. Не люблю я третьесортных театров, да и тут фальши ведро… Хочется прямо с ходу задать вопрос, но я пока молчу. Внимательно посмотревший на меня муж тоже закрывает уже открытый рот, но Ригер вмиг становится нормальным, щелкнув пальцами.

— Итак, — нормальным голосом произносит он, — вы сейчас увидели, что далеко не все может быть таким, каким кажется. Но догадались только ваши коллеги.

Все очевидно: очередная проверка на вшивость, непонятно зачем. Или не проверка, а только часть ее, ибо на капсулу Ригер реагировал честным страхом. Интересные вещи творятся в этой Академии, ничего не скажешь. Наверное, нам стоит посетить библиотеку, потому что иначе я решу, что овчинка выделки не стоит.

Ххара ка Лос

Комната в общежитии после моего угла кажется мне огромной, хотя она маленькая, конечно. Стандартная кровать, крохотный столик, стенной шкаф и табурет — все, что в ней есть. Быстро развесив полученное и свое в шкафу, я решаю все-таки последовать совету и душ принимаю, даже со специальным мылом, уничтожающим мои специфические запахи. Затем, взглянув на часы, спешу на инструктаж.

Общежитие находится в соседнем со Службой проходе, идти мне минут пять. Поднявшись на нужный этаж, я стучу в дверь, входя затем в класс, но представиться не успеваю — меня явно здесь ждут, сразу же молча указав на свободный стол. Осмотревшись, я замечаю несколько странных взглядов — как будто кому-то из собравшихся здесь десятка фелис меня жалко.

— Инструктаж у вас будет проводиться на протяжении трех больших циклов, — объявляет фелис с офицерским погоном на кителе. — Затем малый цикл — тесты и допуск. Все понятно?

Мне все понятно: большой цикл — это месяц, их за условный год у нас пятнадцать, а малый — неделя, их четыре в большом цикле. В Службе практикуется отсчет времени традиционный — циклами, а не как в школе — месяцами и неделями, но разницы никакой,