Код личности - 4 - Елена Кароль

можно было взглянуть на редкие, но не пользующиеся особой популярностью лоты, так же доступные для приобретения, но по фиксированной цене салона, а последним был зал, где были выставлены лоты этого дня. С табличками, где была указана стартовая цена.

Лоты были различны: старинные украшения и монеты, предметы обихода, мебель, картины, статуэтки, артефакты, посуда, оружие. Всё с историей, вышедшее из-под рук преимущественно известных мастеров.

Лично меня ничего особо не заинтересовало, так чтобы загореться и воскликнуть «хочу!», но пара вещиц показались достойными внимания. Первая — бронзовая статуэтка совы в полный размер. В самом деле, какая из меня Афина без совы? Непорядок! Тем более статуэтка была артефактом и, коснувшись её постамента, можно было активировать полог тишины. Понятно, что это скорее прихоть, чем оптимальное решение задачи, больно уж громоздко для артефакта, но сама сова была исполнена мастерски.

Кстати, если меня не обманывает эхолокация, внутри неё есть тайничок. Не пустой. Хм-м… Загадка!

Второй вещицей был щит эпохи расцвета старой Римской империи.

А ведь Афина помимо копья и с щитом ходила…

Решено!

Маякнув Саше, какие именно вещицы хочу сегодня приобрести, чтобы стать «своей», обратила внимание мужа на строгий офицерский кортик времен императора Александра, жившего два века назад, для нашей будущей оружейной коллекции, который он охотно одобрил, а тетя Роза заинтересовалась славной камеей с изображением… Да-да, розы.

В итоге решили, что если торги не будут чрезмерно активны, то порадуем себя подарочками. В самом деле, мы их заслужили! Только позавчера выиграли войну, да и просто выжили. Имеем полное право немного себя побаловать!

Пока прогуливались по залам, я не забывала внимательно изучать и публику, выискивая их имена в сети по фото, и уже знала, что народ тут собрался непростой. В основном аристократия и буквально человек десять из респектабельного купечества, известные в своих кругах коллекционеры прекрасного.

Знакомых пока не было.

При этом я видела, что на нас народ тоже обращает внимание, явно недоумевая, кто мы такие, всё-таки Евтушенко прежде никогда не посещал подобные заведения, занимаясь преимущественно выживанием. Вот только больше никогда не будет как прежде!

Но вот нас пригласили в зал, где будет проходить аукцион, я успела занять выгодные места примерно посередине, чтобы видеть всех и все видели нас, прощупала соседей своей цифромагией, сунув нос туда, куда получилось, но особого компромата не нашла. Разве что относительно молодая вдовствующая баронесса Щукина, расфуфыренная ненатуральная блондинка двадцати девяти лет, уже тайком сфотографировала Сашу и отправила снимок своему начальнику безопасности, чтобы тот выяснил, кто этот красавчик.

Ну-ну… То есть это я в княжичей вляпываюсь, да? Ну-ну!

Не поленилась и сообщила об этом факте братцу, на что он молча, но крайне выразительно закатил глаза и отписался:

«Не ехидничай, злыдня. Между прочим, вон те два щегла графских кровей ещё десять минут назад обсуждали, как бы поудачнее познакомиться с твоим отцом, чтобы прощупать, сосватана ты кому-нибудь или нет, и каков размер твоего приданого».

Погоди-погоди… С каким отцом?

«Который сидит рядом, я так понимаю», — усмехнулся Саша и дал понять, что окружающие думают, будто Николай мой отец.

Вот же… Сволочи!

Нет, я в курсе, что по возрасту он мне в отцы годится. Но я специально всё время держала его под руку и обращалась «дорогой» или «милый». У них со слухом туго?

«Окружающие чудесным образом умудряются воспринимать реальность так, как им хочется», — скривился Саша. — «И никак иначе. Не волнуйся, у меня всё под контролем».

Уговорил. Не буду. Мне есть чем заняться.

Но вот мероприятие было объявлено открытым, на возвышение поднялся ведущий аукциона, который представился нам Сусловым Игнатом Андриановичем, специалистом по антиквариату и дипломированным реставратором, после чего представил нам первый лот:

— Прошу вашего внимания, дамы и господа! Первый лот нашего сегодняшнего аукциона: элегантная брошь из белого золота с бриллиантами и редчайшим турмалином параиба из лимитированной коллекции ювелирного дома купцов Соколовых. Стартовая цена триста тысяч рублей. Итак, ваши предложения, дамы и господа? О, вижу интерес в глазах баронессы Щукиной! Триста тысяч раз… Граф Браницкий дает триста десять тысяч, чудесно!

Потихоньку аукцион набирал свой ход, а аристократы соревновались в том, кто богаче и настырнее. Супруг выкупил кортик по приятной цене всего в девяносто тысяч рублей, причем начальная была семьдесят и за него хотел побороться лишь барон Ледницкий, но стоило Коле только раз перебить его ставку, как сразу отступил. Молодец.

Камея обошлась тёте Розе в сто десять тысяч рублей, причем за неё боролась Щукина, но после ста тысяч скривилась и отступила.

Щит мне помог выкупить Саша, он обошелся нам почти в двести тысяч, больно уж в хорошем состоянии он был и обладать им желали сразу трое аристократов помимо нас. Но Саша был упрямее.

А потом вынесли сову. И вроде бы не самый интересный лот, но стоило только мне заявить о своём желании его выкупить, как в борьбу за птичку вступили сразу семеро желающих. Что за ерунда⁈ Да за картину Фазевича, которая ушла почти за миллион, такого ажиотажа не было!

При стартовой цене в сто пятьдесят тысяч мы торговались за сову уже в пределах полумиллиона и никто не хотел уступать.

Ну уж нет, господа. Эта сова будет моей!

Я начинала уже потихоньку злиться, не понимая причины. Отсеялся граф Евдокимов и барон Сысоев, после семисот тысяч разочаровалась в лоте баронесса Щукина, после восьмисот выбыли из игры ещё двое, и только я обрадовалась, что какая-то там бронзовая птичка станет моей за девятьсот тысяч, как из заднего ряда прозвучал до противного знакомый голос.

— Миллион.

Да чтоб тебя! Ты-то тут откуда взялся⁈

И глазом не моргнув, когда узнала в говорившем княжича Оболенского, причем не старшего, а младшего, я дождалась, когда ведущий скажет «два» и подняла свою табличку участника, давая понять, что ещё не сошла с дистанции, и твердым голосом отчеканила:

— Полтора миллиона.

По залу пронесся ропот. Да-да, господа. Я могу себе это позволить.

— Графиня, — учтиво кивнул аукционист, всем своим видом давая понять, что польщен. — Итак, новая ставка, дамы и господа…

Он не успел договорить, как княжич снова заявил о себе.

— Два миллиона.

Да ты ж сукин сын! Вот на что угодно готова спорить, что сова тебе не нужна!

«Ева, спокойнее», — вмешался в мои злые мысли Саша. — «У тебя сейчас пар из ушей пойдет. А если ты полыхнешь на весь зал пламенем, тебя просто выгонят. Навсегда. Держи себя в руках. Это всего лишь сова!»

Это. Моя. Сова!

Я видела, Игнат Андрианович