Код личности - 1 - Елена Кароль

Ну да, ну да.

А я Мэрилин Монро!

Кстати, кто это?

Удивительно, но этого интернет не знал, и я предпочла сосредоточиться на самопознании, развалившись в кресле поудобнее и прикрыв глаза. Информация, которую я читала, возникала у меня прямо перед глазами, хотя фактически я считывала ее с экрана дедова коммуникатора. Как это было возможно, я пока не понимала, но оно было и я этим охотно пользовалась.

Для начала почитала учебник по истории, освежая память датами событий мирового значения и «вспоминая», что магия пришла в мир относительно недавно, каких-то триста лет назад, но сразу и всерьез. Нет, она как бы была и раньше, но не так массово, становясь уделом избранных, а вот триста лет назад она стала доступна чуть ли не всем.

Сначала это были стихии, затем появились кинетики и менталисты, и под конец «цифровики». При этом стихий было не четыре классических, а намного больше: это и лед, и металл, и молнии, и иные разновидности «естественной» магии. Отдельной группой шли зверомаги — маги, способные частично либо полностью превращаться в животных: волков, медведей, тигров и прочих хищных и опасных зверюг.

При этом довольно быстро сильные маги стали главами древних (и не очень) аристократических родов, а слабые вошли в их семьи вассалами, ну а на троне и вовсе сидел император-батюшка Василий Распутин, предок которого три века назад сместил Романова, так как он оказался слабее. Распутины же, если верить исторической справке, меньше чем архимагами никогда не были.

При этом крайне редко в маге зарождалось более одного дара и чаще всего это передавалось по наследству. То есть если отец водник, а мать воздушница, то дети у них будут либо водниками, либо воздушниками. Но никогда огневиками.

Маги с двумя дарами считались уникумами и обычно это было сочетание стихии и ментала, либо стихии и кинетики. Реже всего — стихия плюс зверомагия. Стихия и цифровая магия почему-то никогда не сочетались и почему так, ученые еще не разобрались.

Кстати, среди простолюдинов магов практически не рождалось, только в семьях потомственных военных, которые служили аристократам поколениями и в их родах мелькали младшие дочери и сыновья младшей аристократии. А искусственным магом (и только цифрового направления) могли стать лишь гомункулы — своего рода магические киборги, способные изменять свое тело в зависимости от загруженных в процессор программ.

На текущий день глобальных конфликтов в мире не было, но без дела маги и военные не сидели — в каждой губернии имелось от трех до семи аномалий, внутри которых жили и плодились твари, охочие до свежей кровушки окружающих. Периодически твари выползали за границу аномалии и тогда князь (или граф) собирал людей и ехал на зачистку подотчетной территории.

К сожалению, до конца вычистить ни одну такую аномалию не удалось ни разу: твари, казалось, зарождались там сами по себе. Либо территория была такая «аномальная», что превращала в тварей тех, кто забредал туда по неосторожности.

При этом выглядели аномалии самым разным образом: и как заливные луга, и как скалистые пустоши, и как непроходимая тайга, и как гиблые болота, но неизменным было одно — у аномалий были четкие границы в виде тумана толщиной в метр, так что войти случайно было просто невозможно. Более того, внутри не действовала высокотехнологичная электроника, не работали бензиновые двигатели и огнестрельное оружие, так что каждый уважающий себя охотник и просто боец обязан был владеть мечом (топором/копьем) на достаточно высоком уровне, чтобы в случае чего дать отпор любой твари.

И да, цифровая магия в аномалиях тоже не работала.

Обидно…

Кстати, аномалии являлись не только источником опасности, но и источником дохода. Тварей разбирали на ингредиенты для алхимиков и артефакторов, а растущие внутри растения охотно скупали аптекари, так что в стране существовали десятки гильдий вольных охотников, живущих именно за счет добычи из аномалий.

Ага…

Окон в комнате не было, так что сложно было сказать, когда именно стемнело и рассвело, но краем сознания я улавливала местное время, которое было указано на коммуникаторе, и ближе к десяти утра (прошло не меньше двенадцати часов с момента моего пробуждения) профессор проснулся.

Под утро я и сама успела подремать, всё-таки гомункулы были больше живыми существами, чем роботами, и тоже нуждались во сне, но проснулась ещё в шесть и даже успела почитать про парочку ближайших аномалий и тех, кто там водится.

Почему-то именно эта информация влекла меня сильнее всего. Наверное, потому что это был реальный шанс заработать на травах и частях тварей, а мне ну о-очень сильно хотелось реснички, бровки и волосы.

Из принципа!

В итоге я узнала, что в районе Учинского водохранилища, что на севере от Мытищ, есть водная аномалия с пираньями и ядовитыми агрессивными каракатицами, причем больше всего ценится желчь пираний и сердца каракатиц, а чуть севернее Щелково есть лес, где водятся грозовые волки, их клыки используются артефакторами для создания артефактов персональной защиты.

И то, и другое находится в пределах пятнадцати километров от дома, где живет профессор. И если получится уговорить его отпустить меня на охоту…

То почему бы и не сделать нас капельку богаче?

В общем, когда я услышала первые звуки пробуждения, то поднялась со своего кресла, вышла во вторую часть комнаты и встала рядом со стариком, но не слишком близко.

Он приходил в себя долго. Страдальчески постанывал, бормотал что-то невнятное, то и дело упоминая загадочного Димитро и «бракованный ген», но потом мне надоело ждать и я, внезапно вспомнив, что от чрезмерного употребления алкоголя люди страдают от похмелья, сходила во вторую часть комнаты, где стояла вымытая мной керамическая кружка, налила в неё холодной воды прямо из-под крана, подошла к деду и практически приказала:

— Пей.

Умудряясь прежде меня не замечать, дед вздрогнул всем телом и уставился на меня широко распахнутыми глазами. Смотрел не меньше минуты, а потом словно через силу и откровенно недоверчиво прошептал:

— Сашка? Неужели получилось?

Я слегка наклонила голову набок, прислушиваясь к имени, но оно не отозвалось во мне даже малейшим узнаванием, а вот дед, сев и буквально выхватив у меня из рук кружку, жадно выпил её содержимое в четыре глотка, и снова уставился на меня.

— Сашка?

Я на всякий случай уточнила:

— Это моё имя?

Старик резко помрачнел, но потом вдруг просиял. Подскочил, тут же схватился обеими руками за голову, явно испытывая определенный дискомфорт от резких движений, и поплелся в ванную комнату.

Не было его минут тридцать, причем я слышала, как льется