По прозвищу Святой. Книга пятая. - Алексей Анатольевич Евтушенко

— Cin-cin! — ответил Антон.

Выпили.

— Ладно, — сказал хозяин дома. — Я вижу у вас серьёзный разговор, не стану мешать.

— Спасибо, Антонио, — сказал Максим.

Антонио ушёл.

— Итак? — спросил Максим, переходя на русский.

— Итак, меня зовут Антон Жуков, — ответил незнакомец. Вернее, уже знакомец. — Я прибыл из две тысячи сто пятьдесят пятого года специально, чтобы найти вас. Слушай, давай на «ты»? Мы же ровесники почти, да и вообще… Можно ещё вина? Хорошее.

— Да, — сказал Максим, разливая по стаканам. — Вино в Италии этого времени отличное. Давай, рассказывай.

— Всё расскажу, — пообещал Антон. — Дай три минуты посидеть спокойно, выпить. Ты не представляешь, сколько сил и нервов я затратил, чтобы тебя найти.

— Но нашёл же, — сказал Максим. — За знакомство.

Чокнулись, выпили, закусили сыром.

— КИР? — спросил Максим.

— В смысле?

— Через КИРа меня нашёл?

— А, да, конечно, — кивнул Антон. — Твой имплант, как и мой, кстати, излучает в определённом диапазоне. Не сильно, но достаточно, чтобы засечь.

Вышла Людмила.

— Здравствуйте, — Антон поднялся со стула. — Меня зовут Антон.

— Здравствуйте, — поздоровалась Людмила, придерживая рукой живот. — Людмила. Максим, всё хорошо?

— Пока да, — сказал Максим. — Присядь с нами, родная. Думаю, ты должна слышать то, что расскажет Антон.

И Антон рассказал.

Как долго искали причину, по которой исчез экспериментальный нуль-звездолёт «Пионер Валя Котик» вместе с его пилотом Максимом Седых.

Поначалу считали, что звездолёт и пилот погибли, просто не вынырнув из нуль-пространства [4].

Скорее всего из-за отказа нуль-двигателя, но так это или нет, узнать невозможно. Нужны новые исследования и эксперименты.

Человечество в целом и СССР 2.0 в частности уже не могли отказаться от идеи почти мгновенного перемещения в пространстве. Неудача с «Пионер Валя Котик» только всех раззадорила.

Максиму Седых — первому человеку, попытавшемуся прыгнуть ближе к звёздам, установили памятник на родине и принялись за работу.

— Сорок два года, — сказал Антон. — Сорок два года понадобилось на то, чтобы досконально разобраться в том, что случилось. И ещё восемнадцать, чтобы построить новые надёжные корабли. Одни для того, чтобы всё-таки «безнаказанно» прыгать сквозь пространство. И другие — для путешествия во времени. Точнее, между расходящимися реальностями, которые возникают вследствие таких путешествий.

— Значит, теория расходящихся реальностей всё-таки оказалась верна? — спросил Максим.

— Да. Твой прыжок во времени — всего лишь побочный и во многом случайный эффект, который может возникнуть при нуль-перемещениях. Тебе, можно сказать, не повезло.

— Или повезло, — сказал Максим.

— Или повезло, — согласился Антон, и Максим ощутил на себе его пристальный взгляд. — Как бы то ни было, этот эффект мы научились купировать, а затем на его основе создали машины, способные передвигаться не только во времени и пространстве, но и между расходящимися реальностями. На одной из таких машин я сюда и прибыл.

Максим посмотрел на Людмилу. К этому времени уже стемнело, солнце окончательно зашло, оставив на западе бледно-розовую полоску, но они зажгли керосиновую лампу, тёплого света которой хватало, чтобы рассмотреть изумлённо распахнутые глаза и чуть приоткрытые губы жены. Это делало её настолько красивой и желанной, что у Максима на миг остановилось сердце, а затем, трепыхнувшись, снова пошло.

«Господи, какая же ты у меня красивая», подумал он.

— Значит, вы оттуда, из будущего? — спросила она и тут же добавила. — Ой, простите, это, наверное, дурацкий вопрос.

— Ну что вы, — сказал Антон. — Абсолютно нормальный вопрос. Да, оттуда. Но одновременно уже из другой реальности. Я понимаю, какой вопрос будет следующим. Зачем я прибыл. Так?

— Неужели, чтобы предложить мне вернуться? — спросил Максим. — Точнее, нам. Потому что стразу говорю — без жены я никуда не двинусь.

— А с женой? Мой корабль перебросит нас всех.

— Кстати, где он? — ушёл от прямого ответа Максим. — Ты уж извини, но, при всём к тебе уважении, пока мы слышали одни слова. Пусть и весьма убедительные.

— Погоди, — засмеялся Антон. — Ты мне не веришь, что ли?

— А ты забыл, где и в каком времени находишься. Мы на войне, дорогой. На самой страшной войне за всю историю человечества. К тому же в стране, которая воюет на стороне Германии. Если бы я верил всем подряд на слово, то давно уже гнил бы в земле. Так где твой корабль?

К заброшенному песчаному карьеру, где совсем недавно Максим с Антонио похоронили мёртвых эсэсовцев, они подъехали через двадцать минут.

Максим остановил ситроен, не доезжая метров десяти до края, погасил фары, выключил двигатель, взял из «бардачка» фонарик.

Они вышли из машины и направились к карьеру.

Уже окончательно стемнело, на небе высыпали яркие южные звёзды. Фонарик Максим не включал, он и так прекрасно всё видел. Антон, судя по всему, тоже. А Людмила крепко держала Максима под руку и шла уверенно, хоть и не быстро. Но они и не торопились.

Дошли до края, остановились.

Максим оглядел полого уходящий вниз песчаный склон, затем плоское дно карьера, с разбросанными там и сям крупными камнями, и противоположный склон.

Корабля не видно.

— Ну и где ты его прячешь? — осведомился он.

— Момент, — сказал Антон.

Он ничего не делал, просто стоял, смотрел вниз, и действительно через секунду на дне карьера, прямо из воздуха соткался корабль.

«Дал команду своему интеллект-импланту, и тот снял невидимость, — догадался Максим. — Лихо».

Выглядел корабль как усечённая четырёхгранная пирамида метров семи с половиной высотой. Это если без шпиля, напоминающего причудливую антенну, усыпанную со всех сторон какими-то шарами. Шпиль этот высился над срезом «пирамиды» ещё метра на три.

— Сверху — глюонный эмиттер, — пояснил Антон, словно догадавшись, о чём думает Максим. — С его помощью как раз и становится возможным перемещение между реальностями. Ну что, пошли вниз? Приглашаю.

— Ты как? — спросил у Людмилы Максим. — Вижу тропинку, но она довольно крутая.

— Ни за что не упущу такой случай, — ответила Людмила. — Даже не надейся.

— Хе-хе, — сказал Максим. — Держись за меня, любимая.

Спустились без приключений. Вход возник в чёрной матовой обшивке корабля, словно по волшебству. Только что ничего не было