По прозвищу Святой. Книга пятая. - Алексей Анатольевич Евтушенко

— Прошу, — сказал Антон.

Ничего подобного кают-компании в корабле не имелось, поэтому расположились в рубке, которая была достаточно большой, чтобы вместить троих.

Антон сел в единственное кресло, улыбнулся и щёлкнул пальцами.

Тот же из пола выросли ещё два кресла. Не таких больших, как у Антона, но, как оказалось, очень удобных.

Выросли в буквальном смысле слова. Пол в двух местах вздыбился, вверх потянулись ростки и через несколько мгновений превратились в кресла.

— Вот это да, — восхищённо сказала Людмила. — Максим, ты мне о таком не рассказывал.

— В моё время такого ещё не было, — сказал Максим. — Чем ещё удивишь, Антон?

— Давайте сразу к делу, — сказал Антон. — Времени у нас маловато. Чем дольше находишься в другой реальности, тем труднее вернуться назад. А я слишком много времени потратил, чтобы вас найти.

— И сколько у нас времени? — спросил Максим.

— Два часа. Потом я должен буду улететь. С вами или без вас.

— Как это — с нами? — спросила Людмила.

— Товарищ Антон предлагает мне вернуться домой, — сказал Максим. — А так как я перед Богом и людьми уже женат, то взять с собой жену. То бишь, тебя. Так, Антон?

— Всё верно, — ответил Антон. — Русские, а тем более советские, своих не бросают. Тебе ли не знать.

— Спасибо, — сказал Максим. — Я и впрямь очень тронут, правда.

Он помедлил и спросил:

— Скажи, мои родители живы?

— Увы. Отец умер три года назад, и почти сразу за ним умерла твоя мама, буквально через месяц.

— Не смогла жить без папы, — сказал Максим. — А мой старший брат?

Антон едва заметно покачал головой.

— Ясно, — сказал Максим.

— Катастрофа глайдера, — сказал Антон. — Попал в грозу, отказ антиграва… Он умер сразу. Детей не оставил.

Помолчали. Какое-то время Максим переваривал новости.

— А друзья-товарищи, наверное, уже старики, — произнёс, наконец. — Ну, или почти старики. Какая сейчас средняя продолжительность жизни в Союзе?

— Сто пять лет, — ответил Антон.

— Сколько⁈ — изумилась Людмила.

— Сто пять лет, — повторил Антон. — Разумеется, кто-то живёт меньше, кто-то больше.

— В моё время было девяносто лет, — сказал Максим. — Но это неважно.

— Почему? — спросила Людмила.

— Потому что дело не в том, сколько человек живёт, а в том, как и зачем он живёт.

— Когда-то я думала, что жить нужно исключительно для Родины, — сказала Людмила, поглаживая живот. — Теперь понимаю, что не только для неё.

— Несомненно, — сказал Антон. — Но и для Родины тоже. Мы, советские люди, так воспитаны.

— Ты меня за советскую власть не агитируй, — усмехнулся Максим. — Так у нас говорили. У вас говорят ещё?

— Бывает, — сказал Антон. — Так что, каков будет ответ?

[1] Морская звезда (итал.)

[2] Добрый вечер (итал.)

[3] Чин-чин, популярный итальянский тост.

[4] Гипотетическое пространство, находясь в котором, можно преодолеть межзвёздные расстояния практически мгновенно.

Глава третья

Максим посмотрел на Людмилу.

Любимая сидела, удобно устроившись в кресле, поглаживала живот. На её губах играла лёгкая улыбка.

— Что скажешь, малыш? — спросил он. — Хочешь в будущее?

— Конечно, хочу, — ответила она. — Кто ж не хочет. Особенно в такое светлое и хорошее. У меня только один вопрос. Что нам там делать? Здесь мы дома, каким бы он ни был. А там? Ты сам сказал, — важно не сколько человек живёт, а как и зачем. Вот я и спрашиваю, как и зачем мы будем жить?

— Ну, с точки зрения быта проблем у нас не будет ни малейших, — сказал Максим.

— Меня не быт интересует. Хотя нет, быт тоже. Но с бытом я любым справлюсь, я всё-таки женщина. И накормлю, и постираю, и в доме чисто будет.

— Для этого имеются роботы, — сказал Антон. — Обычный домашний робот делает по хозяйству всё, что нужно, и советская женщина давно избавлена от бытовых трудностей. Да и не только советская, скажем прямо. Роботы-помощники доступны по всему миру.

— А продукты, одежда и обувь, посуда и всё остальное откуда берутся? — спросила Людмила.

— Тоже роботы. Доставка в любые районы. Но большинство предпочитает домашние молекулярные синтезаторы. В том числе и пищевые.

— Что, и по магазинам никто не ходит, и очередей нет?

— Очередей давно нет, — сказал Антон. — Всего в изобилии. Что касается магазинов… Уже во время Максима, в конце двадцать первого века, от них стали всё чаще отказываться. Даже в больших городах. А уж сейчас, в середине двадцать второго века, они и вовсе стали редки. Зачем? В больших городах и, тем более, в мегаполисах почти никто не живёт постоянно, они превратились, в нечто вроде гигантских музеев, куда приезжают, например, в отпуск.

— Чтобы ощутить на себе как жили предки? — догадался Максим.

— Именно, — подтвердил Антон. — Когда-то было модно проводить отпуск где-нибудь на природе. У моря, в лесу, в горах. Сейчас — наоборот. Причём многие такие города-музеи специализируются на разных периодах времени. Даже отдельные районы специализируются, — Антон увлёкся, было заметно, что ему эта тема интересна. — Хочешь пожить в Российской империи конца девятнадцатого века? Езжай в Санкт-Петербург, селись на Невском, Гороховой или Миллионной и погружайся в атмосферу с пролётками, печным отоплением, газовыми фонарями, соответствующей одеждой и всем прочим в том же духе. Нравится советский быт шестидесятых годов двадцатого века? Никаких проблем, тебя ждут Новые Черёмушки в Москве! Автомобили Москвич-403 и Газ-21 Волга с бензиновыми двигателями, очередь за сливочным маслом в ближайшем гастрономе, свежая газета «Правда» в киоске Союзпечати, и даже газированная вода с сиропом за три копейки в автомате. Хочется пощекотать нервы на Диком Западе или в Чикаго времён Аль Капоне? Велкам, лети через океан и наслаждайся. Были бы деньги.

— Так деньги ещё не исчезли? — спросил Максим. — В моё время мы думали, что вот-вот.

— Очень живучая штука оказалась, — сказал Антон. — Без них можно прожить, и весьма неплохо, но не